Уйгурская нация Раз уж у меня вышла книга об уйгурах, расскажу немного о том, как появилось современное понятие «уйгурская нация». «Старая история династии Тан» сообщает, что после разгрома енисейскими киргизами Уйгурского каганата в 840 г., часть уйгуров бежала в провинцию Ганьсу, часть в Турфан, а пятнадцать родов – к карлукам. Последние вместе с карлуками и другими тюркскими племенами создали Караханидское государство. Мусульманское Караханидское ханство на юго-западе нынешнего Синьцзяна и буддистское Уйгурское Турфанское идыкутство на его северо-востоке враждовали друг с другом. Жители Караханидского государства называли себя тюрками-караханидами или тюрками-мусульманами, понятие «уйгур» ассоциировалось у них с буддистами, или «неверными». Неслучайно поэтому в книге филолога Махмуда Кашгари (XI в.) уйгуры упоминаются исключительно в отрицательном контексте. Он приводит такие пословицы: «Ко мне пришел неверный уйгур. Я его убил и оставил на растерзание стервятникам и диким зверям». «Мы вплели ленты в гривы своих лошадей и помчались к собакам Уйгур, мы налетели на них, как птицы». «Подобно тому, как шип вырывают с корнем, уйгура следует бить в глаз». И следующие стихи: «Описывая поход на Уйгур, говорят: «Мы обрушились на них потоком, прошли через их города, разрушили их капища и осквернили головы их идолов». У мусульман есть обычай при захвате города неверных испражняться на головы их идолов, чтобы принизить их». После покорения мусульманами буддистов Турфана все население края стало называть себя тюрками-мусульманами и разделяло друг друга просто по названиям городов. Национальное самосознание сформировалось у него только в начале XX века. Вплоть до 1930-х годов между проживавшими на территории СССР кашгарцами и кульджинцами шел спор о том, являются ли они единой нацией или двумя разными. Статья в Большой советской энциклопедии гласит, что название «уйгурский язык» введено в 1921 г. по инициативе тюрколога С. Е. Малова – на ташкентском съезде представителей этих двух землячеств. Поэтому некоторые исследователи считают термин «уйгурский язык» искусственным, а связь между нынешними уйгурами и древними надуманной. Но на самом деле термин «уйгурский язык» фигурировал в отечественной и зарубежной литературе и значительно раньше. Например, казахский этнограф Чокан Валиханов в 1860 г. в «Очерках Джунгарии» сообщает: «Я старался во время своего пребывания в Кашгаре изучить уйгурский язык (так называет его Абель-Ремюза), на котором говорят в Кашгаре: язык этот совершенно неизвестен европейским ученым, они знакомы лишь несколько с книжным языком, похожим на джагатайский». Я нашел эту работу французского синолога Жан-Пьера Абель-Ремюза, на которую ссылается Валиханов, и перевел соответствующий отрывок. В статье под названием «Исследования татарских языков» (1820) Абель-Ремюза пишет: «Наконец, четвертый диалект, уйгурский, который до сих пор является языком жителей городов, от Кашгара до Комула, наименее известен, и о нем много говорят в последнее время». Как видно, термин «уйгурский язык» использовался им не только в качестве названия письменного языка древних уйгуров, но и как единый разговорный язык современных жителей всего Восточного Туркестана, от юго-запада до севера-востока. Если копать дальше, то Абель-Ремюза следовал своему современнику, немецкому востоковеду, Юлиусу Клапроту. Знакомый с упоминаниями в летописях древних уйгуров, Клапрот пытался отыскать их следы. В составе российского посольства графа Головкина он отправился в Китай, но к его расстройству, цинские власти не пустили посольство дальше Монголии. Клапроту посчастливилось найти в Усть-Каменогорске выходца из Турфана, на которого ему указали как на уйгура. Под его диктовку Клапрот составил первый уйгурский словарь из восьмидесяти семи слов. Примечательно, что еще в конце XVIII – начале XIX века, то есть спустя четыреста лет после падения Уйгурского буддистского идыкутства, кто-то мог быть идентифицирован окружающими мусульманами как уйгур. Но уже спустя сто лет об этом не осталось воспоминаний. К чести Малова, он их возродил.