Возьмём Рак молочной железы (РМЖ).
Когда был придуман маммографический скрининг (70-е годы прошлого века), то РМЖ воспринимался онкологами как единая болезнь. Казалось, что, внедряя скрининговую маммографию можно одним простым методом накрыть всю болезнь. И первоначальные данные исследований дали прирост не только ранних стадий, но и невыраженное (статистически достоверное) снижение смертности. Но с течением времени (особенно к концу 2000-х годов) стало понятно, что рак молочной железы — это группа разных заболеваний, которые очень отличаются по биологическому течению. Стало понятно, скрининг позволяет выявить в основном гормонопозитивный, HER2 негативный вариант с низким темпом деления (или низким Ki67 - маркёр пролиферативной активности). По иронии судьбы - эта форма рака является наиболее биологически благоприятной и, на фоне современной терапии не принципиальным становится размер первичной опухоли (которую видит маммография). Пациентки этой формой рака в подавляющих случаях выздоравливают при современном хирургическом и лекарственном лечении (прежде всего гормонотерапии) и лучевой терапии (если была выполнена органосохранная операция). Кроме того, скрининговая маммография ловит раки in situ (или внутрипротоковые карциномы). Является ли это раком в полной мере - большой вопрос. В значительной мере, рак in situ молочной железы — это конечный продукт эволюции этой формы рака и не трансформируется в инвазивный рак. Конечно, не всегда, среди раков in situ встречается рак G3, и он может переходить в инвазивный рак. Но он встречается не часто.
В США ежегодно выявляется более 60000 раков in situ (2018 ~ 63000), а в РФ только в районе 1000. У нас что люди другие? Отчасти да. У нас нет афроамериканок, у которых это бывает чаще. Но белые люди приблизительно одинаковые!!! Значит основная проблема — это гипердиагностика. От рака in situ практически никто не умирает. Зато получают лечение: операцию, лучевую терапию (если сохранная операция), гормонотерапию. В общем медицина работает, ставит диагнозы, активно лечит, деньги идут из страховых компаний в карманы работающих. Только пациентки переживают тяжелый стресс (у меня рак!!!), затем лечение (от которого бывают осложнения), затем «счастье» выздоровления и подспудная мысль: «а если болезнь вернётся и будут метастазы?».
В США в 2018 году диагностировано 266 тыс. новых случаев инвазивного рака молочной железы (кроме in situ). В РФ в 2018 году ~ 70700. В РФ приблизительно в 3 раза меньше. При этом женского населения старше 25 лет (когда может возникнуть РМЖ) в РФ меньше чем в США лишь в 1,8 раза. А что благодаря выявлению ранних стадий в США стандартизованная смертность на 100000 женского населения меньше, чем в РФ, где нет скрининга? Согласно данным официальной статистики на 100000 женского населения, в США смертность от РМЖ в 2017 году - 21,2, а в РФ 14,2. И это притом, что маммографического скрининга у нас нет. Значит проблема в другом. Умирают-то от поздних стадий. Получается, что при огромном вале 1 стадии и in situ сохраняется большая доля продвинутых стадий! Как это возможно? А так, что есть агрессивные формы рака молочной железы, которые «проскальзывают» сквозь скрининг: трижды- негативный ~ 10% от всех форм, HER2-позитивный ~ 18% от всех, гормонопозитивный с высоким уровнем пролиферативной активности (High Grade) от 10 до 50% от всех (по разным данным), инвазивный дольковый рак ~ 14% от всех (который плохо виден на маммографии вообще) и течёт очень коварно (от крайне вялого течения до крайне агрессивного). Спрашивается, разве может такой простой метод как скрининговая маммография накрыть разом такие разные болезни? Надо ли нам повторять ошибки наших заокеанских «партнеров» и наступать на те же грабли? Большое им спасибо за проделанную тридцатилетнюю работу и не надо повторять их неудачи. На сегодня лечение рака молочной железы становится столь эффективным, что мы можем предотвратить смерть от рака молочной железы если, он был выявлен не в 1-ой стадии. 2 и 3-я стадии являются курабильными у большинства пациенток. Особенно это касается HER2 позитивного рака и значительной доли