Теперь накомандовал Станиславский. Прогнали для него «Мольера» без последней картины (не готова), и он вместо того, чтобы разбирать постановку и игру, начал разбирать пьесу. В присутствии актеров (на пятом году!) он стал мне рассказывать о том, что Мольер гений и как этого гения надо описывать в пьесе. Актеры хищно обрадовались и стали просить увеличивать им роли. Мною овладела ярость. Опьянило желание бросить тетрадь, сказать всем: пишите вы сами про гениев и про негениев, а меня не учите, я все равно не сумею. Я буду лучше играть за вас. 1935 год, 14 марта 43 года