Oккупационный характер нынешней власти таков, что по количеству коллаборантов в процентном соотношении события нашего времени способны обогнать ВОВ. Антирусская политика РФ местами значительно сильнее оной в СССР, и враг, как бы ни был злодейски настроен по отношению к русским, легко сможет вырвать русскую повестку из скрюченных лап представителей таширского роя. Власть чекистских престарелых дегенератов и тувинских наследственных номенклатурщиков просто не успеет отрефлексировать момент, когда Украина завуалирует свои интенции "бить русню". Мы увидим время, когда их пропаганда будет выглядеть намного более русской по форме, чем камлания бабушкоебов — подобно тому, как какая-нибудь псковская "За родину!" выглядела русской на фоне любой советской брошюры, печатая стихи Ахматовой, поздравления на сочельник и обещания закрыть колхозы. Сама оккупационная власть является коллаборантской по своей сути, начиная с верхних эшелонов и заканчивая низшими. Коллаборантство как потенция или свершившийся факт проходит нитью через условного депутата Вороненкова, с остановкой на зяте Шойгу и заканчивая последним помощником ростовского судьи Гургенчиком Торосяном, который в свободное от работы время унижал сохов и постил украинский флажок на фото из Крыма. Все это — не ошибки системы, а их структурные точки опоры. Это — их города, их государство, их власть. Именно поэтому таджикские этнические группировки малолетних шакалов пануют на улицах столицы, жандармы падишаха ставят по струнке общероссийское мусорское воинство, а мразь по имени Хачатур Епремян открывает филиал русофобской партии и раздает эфиры на партийных стримах — мразь не боится, что кто-то лишит ее указательных пальцев на обеих руках или втопчет бородатую морду в собянинскую плитку. Ведь сейчас не до этого. Идет путинский джихад ради азовского тирамису и Медведчука. Так что женщина с повадками чухуахуа Мизулина продолжит биться в запретительском угаре, открыв охоту на анимешников. Митрозамполиты с погонами под рясой отпоют Ленина и скажут "Уахмасыла, Аллаху Акбар", ведь традиционные ценности — едины для россиян. Хватит разделять страну! Вы хотите как на Украине, где западенцы и схидняки... Ах да, точно. Кхм. Больше хтонических культов. Больше дегенеративного визга из всех ретрансляторов. Больше оскотинивания, обскурантизма, ментального чучхе, геронтофилии и плясок на костях дедов. А закончится все тем, что зига станет приветствием всех прямоходящих и способных членораздельно выражаться на русском языке граждан. Алексей Смирнов (фон Раух): "Далеко не все, надевшие немецкую форму, разделяли взгляды нацистов, они просто хотели мстить красным и были рады получить оружие из любых рук, хоть от самого дьявола. Разъезжая по России, я познакомился со многими власовцами и неглавными участниками оккупационных администраций. Среди них не было ни злобных антисемитов, ни человеконенавистников. Они долго не могли понять, что вермахт пришел не освобождать Россию, а завоевывать ее. Тогда еще можно было спасти страну, были живы поколения, помнившие старую Россию, еще не появились законченные “хомо советикусы”, создание которых было завершено в послевоенный период. Большевистская номенклатура, вывезшая своих самок и детенышей в Ташкент, Свердловск и Новосибирск (в Тюмень вывезли также “копчушку”, как в шестидесятые Геннадий Снегирев называл маринованную в уксусе мумию Ленина), вела последовательную войну на истребление своих подданных, водя в лобовые атаки плохо вооруженные и необученные толпы новобранцев... Когда вермахт осенью сорок первого пер на Москву и многие в городе ждали немцев, у Андреева с моим отцом-народником, настроенным антинемецки, состоялся весьма любопытный разговор. Андреев сказал: “Ты, Глеб, так боишься и ненавидишь немцев – и совершенно напрасно. Немцы придут и уйдут, а Россия останется”. Поразительная и удивительная наивность! Так же рассуждали обыватели в гражданскую войну, говоря о большевиках. Но России, к сожалению, почти не осталось".