Тёмный лес 2 Во-первых, страна должна раскрыть свои реакции на различные формы нападения. Такие реакции можно представить в форме вопросов. Штатам как-то задали такой: «Что будет, если вам уничтожить два небоскрёба в вашем крупнейшем городе, символ вашего финансового могущества и безопасности, осуществив нападение на вашу землю, ввергнув в потрясение и панику ваше население?». В ответ США уничтожили две малые страны‎, связанные с нападением: Афганистан и Ирак. Есть сомнения в правильности мишеней, но вряд ли после этого у правительства какой-то страны хватит ума укрывать готовящих нападение на США. Или «Что будет, если уничтожить ваш флот?», который Япония задала США в Перл-Харборе. Свой ответ она тоже получила. Даже просто выдать свою реакцию это уже слабость. Зная её, противник может прогнозировать ваши действия. Даже просто подвернуться успешному нападению это уже слабость, потому что это снимает с вас ореол неприкосновенности. Если вас разбили раз, это можно повторить, если взорвали какой-то объект, можно взорвать и другой. Гораздо лучше поддерживать видимость неуязвимости, чем заниматься damage control. Нападения лучше не допускать вообще. Но если вы пропустили удар, единственный шанс выжить это ответить так, чтобы данная уязвимость больше таковой не считалась, ответить в десять, сто крат сильнее. На взорванный дом разнести город, на убитого солдата убить десять тысяч. Именно так поступает Израиль. Во-вторых, страна должна продемонстрировать слабость своих вооружений, своей военной науки и промышленности, своих ведомств. Вам никогда не приходило в голову, отчего сравнения вроде «АКМ против М16», «Т-34 против Пантеры», «ЦРУ против КГБ» так распространены? Кажется, что они не имеют смысла, ведь воюют системы, а не отдельные её элементы. Это инстинкт охотника. Не имея возможности, особенно в прошлом, анализировать машины великих держав целиком, пытаться разбить их на компоненты. Именно поэтому охотники демонстрируют свои возможности в войнах с малыми странами. Иллюзия неуязвимости и тут играет основную роль. Прикрывать танки так, чтобы их не жгли сотнями. Подавить ПВО противника столь качественно, чтобы не терять ударные самолёты. На десятки, сотни тысяч вражеских убитых солдат терять всего десятки и сотни своих, тщательно их прикрывая, эвакуируя раненных и осторожно продвигаясь. Методично уничтожать противника с воздуха, оставаясь в безопасности. Чтобы сохранить иллюзию неуязвимости, на каждую из единичных потерь нужно наколотить противника в тысячу крат больше. Это единственный способ для охотника воевать с малыми странами. Если не можешь так воевать, то лучше не суйся, потому что мир полон других охотников. Для великой державы уничтожение малой или средней страны без существенных потерь и напряжения сил является единственным способом вести такую войну и не стать мишенью для уничтожения другими охотниками. При этом проигрыш колониальной войны вдали от своей территории не является основанием для немедленного уничтожающего удара, потому что это не показывает способность охотника к полноценной войне. Это проигрыш экспедиционных сил, не страны целиком. Это объясняет, почему США не были уничтожены после Вьетнама. Чтобы стать мишенью для гарантированного уничтожения, охотнику нужно проиграть полноценную сухопутную войну у своих границ незначительной стране. Разрушить видимость собственной неуязвимости. Уничтожить такого проигравшего охотника это не прихоть, а стратегическая необходимость для остальных. Такое поражение это исключительное явление, и именно поэтому мы столь редко видим уничтожения государств. СССР был обречён после первых недель разгромной Финской войны, которая стала единственной причиной нападения Третьего Рейха. Удар Тёмного леса был нанесён всего через полтора года и убил десятки миллионов людей, навсегда похоронив русскую демографию. Даже победа не остановила охотников от плана окончательного решения — Dropshot. Их остановил технологический взрыв СССР в виде изобретения принципиально нового оружия: водородной бомбы и МБР. Технологический взрыв, которого у Российской Федерации не будет.