Собсна, резкий переход от дикого (и бессильного!) людоедства к уничижительным (и снова бессильным!) покаяниям — это очень плохой симптомчик, характерный вообще для всей этой войны. Семь месяцев не делается ничего — потом наносятся удары по энергетической инфраструктуре. Наносись они всё время, к ним бы привыкли и считали неизбежным атрибутом войны, а так считаются злодейством. Семь месяцев не проводится мобилизация под предлогом её вреда для общества — а потом резко начинается в самом жестоком и безграмотном виде. Восемь месяцев не трогают элиту противника — и тут призывают убивать детей. Восемь лет хохлы обстреливают Донбасс и строят нацию за счёт дерусификации, строят армию, ополчение разваливается, а потом, когда весь энтузиазм русских с 2014 уже выветрился, и наше положение в разы хуже, они решают — пора. Пора действовать по планам, взятым прямиком из 2014. Да даже реакция на события, вроде «Москвы», Дугиной, моста. Ярость — «теперь это война» — апатия. Ярость — «теперь это война» — апатия.. Российское общество не просто больно, оно недоразвито. Не способно выдавать поток эмоциональной энергии с постоянной силой и тональностью вплоть до выполнения задачи, на стабильное и чёткое ведение войны. Ничегонеделание, мынетакуси, терпение, пассивное ожидание, братсконародность сменяются короткими, как блицкринж 24 февраля, вспышками активности, которые, впрочем, столь же резко затухают, сменяясь Стамбулами или, вот, отменой Красовского. У противника же таких эмоциональных танцев нет. Их огонь это не сбоящий реактивный двигатель РФ, который молчит 90% времени, и порой выдаёт пламя на 30 метров, чтобы тут же зачахнуть вновь — а стабильно горящая газовая горелка. Которая не выдаёт мега-факел, но и не останавливается на полгода, а спокойно и размеренно режет. Разница между народом и нацией. Способность к концентрации и управлению ресурсами, в том числе эмоциональными. «ЯМы Красовский» было шуткой лишь отчасти, на самом деле, он зеркало всего российского общества.