Божена Львовна справедливые шпильки раздала светскому обществу. Я высказывалась публично об Ариане и Тамерлане, думаю о них каждый день, пишу им в СИЗО, и мы, все их близкие, каждый день обсуждаем возможности помощи. Но чем мы, журналисты, можем помочь, кроме освещения этого судебного процесса, насколько это вообще сейчас возможно? Зачастую, излишняя активность может и навредить, потому что правоохранительным органам и судам такого рода публикации не нравятся и вызывают раздражение. Потерпевших в этом деле смутила невинная заметка о прошедшем дне рождения, а в итоге они получают эффект Барбары Стрейзанд, о котором их предупреждал Ариан. В расшифровке телефонных разговоров между Арианом и представителем потерпевших очевидна невиновность моего друга. Тамерлан, закрытый в СИЗО, — это вообще сюр, потому что он даже не знал о ведущихся переговорах. Единственное, что мои друзья сделали не так — они оказались в редакции, которая разделяет иные подходы и ценности. Ознакомившись внимательно с расшифровками разговоров, которые опубликовали мои коллеги из BAZA и которые были представлены в суде, у меня вызывает грустную улыбку попытка Ксении Собчак позиционировать случившееся как наезд на последнюю независимую редакцию. При всем уважении к журналистам Собчак, которые помимо всего делают много хороших и добрых дел, редакция не может быть независимой, если стандартной практикой является то, о чем говорит Кирилл. В моём понимании независимая редакция — это когда читатели платят деньги за подписку или рекламодатели за продвижение своих товаров и услуг. Также удивительно читать, что Ксения приносит извинения Чемезову и другим пострадавшим за своих коллег, которые ее об этих извинениях не просили. И не должны извиняться за то, чего не делали. Скорее бы я ожидала извинений извинений от Ксении за то, что Ариан и Тамерлан сидят в тюрьме, перед ними и их близкими, которым она на сегодняшний момент никак не помогает — ни адвокатами, ни выплатой зарплат, часть из которых бы шла на поддержку семьи и близких, что является нормальной человеческой практикой. Конечно, не могу утверждать на сто процентов, но есть ощущение, что Ксения своим извинительным постом самоустранилась из процесса и, возможно, помогает своему давнему партнёру Кириллу. Я не могу это знать доподлинно, но знаю только то, что мои друзья вместо помощи подвергаются дополнительному давлению через ее представителей. В этих расшифровках лично мне понятно, что и Кирилл не вымогатель. К нему обратились за услугой — он озвучил цену и рассказал, что это обычная практика. Мне тоже жалко его и его семью, что он попал в эту ситуацию. Совершено очевидно, что заявителям некогда разбираться, кто, что и кому написал или сказал. У них нет никакой личной вендетты, они отдали дело на откуп следствию. Сейчас запущена эта беспощадная машина, которую трудно остановить. Вспоминается случай с журналистом Иваном Голуновым. Мне рассказывали, что Ксения много сделала для его освобождения. Больше, чем кто-либо. И это привело не только к освобождению невинного человека, но и помогло вскрыть чудовищные действия правоохранительных органов. В этом деле она показала себя совершенно с другой стороны. Хочется верить, что у Ксении отступит шок, она соберётся с мыслями и сделает то, что должна, чтобы ребята оказались на свободе. Ариан и Тамерлан — добрые, замечательные друзья и профессиональные журналисты. Не преступники. И чтобы России стала лучше — нужно бороться за их освобождение.