🍒 Читаю сейчас книгу по истории русской кухни, и среди прочих блюд авторы там разбирают кисель. С целью достижения вау-эффекта они приводят фрагмент из какой-то третьеразрядной прозы XIX века, где герои режут кисель и едят его кусками, даже давятся им. Тот факт, что кисель мог быть густым до состояния квази-мармелада не произвел, признаюсь, на меня должного эффекта не шокировал в полной мере. Но я полез читать больше про кисель (надо же что-то делать в полуночный час, если не листать сторис бессмысленно) — и смотреть фотографии того, как он выглядел. И постепенно меня накрыл подлинный вау-эффект. Я осознал, что кисель в своей основной версии никогда и не был фруктово-ягодным и ярко-цветным: розовым, малиновым, сиреневым. База это зерновой кисель белесо-грязного или желтоватого цвета (овсяный, гороховый и проч.) А все сладкие кисели распространились уже в конце XIX века с появление дешевого картофельного крахмала — и совсем уже популяризировались в советское время. Я-то все это время жил в своих воспоминаниях из 1993 года, когда в детском саду давали печенье и кусок сливочного масла (надеюсь, что это было масло), а также из огромной кастрюли наливали черпаком кисель. Интересно все же, как работает наше восприятие. Все это время мне не доводилось рефлексировать на этот счет и при слове кисель я все представлял те кружки из сада «Катюша» с цветной жижей, после которых я шел по заброшенной промзоне домой, чтобы узнать, что Влада Листьева убили. И еще эти брикеты, которые можно было грызть. А ведь правда все это время была рядом. Молочные реки, кисельные берега — они же, черт возьми, не розовые и не жидкие! У Маяковского разве это про фруктовый кисель было? Как вам не скушно                           в облачный кисель ежедневно обмакивать раздобревшие глаза? У Бродского вот здесь какой цвет? Замерзший кисельный берег. Прячущий в молоке отражения город. У Андрея Белого в книге, которую я читал, совсем уже на поверхности: Дома — охровый, карий, оранжево-розовый, палевый, даже кисельный, — цветистая линия вдаль убегающих зданий, в один, два и три этажа. У Короленко: Грязь и прежде была не высохши, а тут до того развезло — просто кисель, не дорога! В дневниках Николая II: … на улицах вместо снега грязный кисель. Однако же прежде я все это пропускал, продолжая думать, что кисель бывает только сладким. Сомневаться надо в каждом слове. Думать о нем. Переосмыслять. А уж наш постсоветский опыт — прежде всего.