Ловите бонус ко вчерашней истории про Некрасова и тетрис.

Я пока собирал материал для нее, нашел в воспоминаниях Марины Цветаевой такой кусочек про 1917 год:

… денщик — мне: — Читал я вашу книжку, барыня. Все про аллеи да про любовь, а вы бы про нашу жизнь написали. Солдатскую. Крестьянскую.
— Но я не солдат и не крестьянин. Я пишу про что знаю, и вы пишите — про что знаете. Сами живете, сами и пишите.

<…>(«Про аллеи да про любовь» — не весь ли социальный упрек Советов?) (...Я тогда сказала глупость — не мужик был Некрасов, а «Коробушку» по сей день поют. Просто огрызнулась — отгрызнулась — на угрозу заказа. Кстати и вкратце. Социальный заказ. И социальный заказ не беда, и заказ не беда. Беда социального заказа в том, что он всегда приказ).

Забавно, подумал я, как быстро поменяло свое значение выражение «Х не мужик» на противоположное. Еще для Цветаевой сто лет назад «не мужик» означало «человек высших классов», а для нас сейчас обычно «не мужик» это что-то вроде «слабак».

Полез искать, где граница. И вы не поверите, но она приходится аж на годы оттепели. Два последних упоминания в старорежимном значении относятся к 1953 и 1961 годам:

— Никакой он не мужик, по-образованному свистит (Солоневич)
— Да не мужик я, ну вроде бы… одним словом, студент (Солоухин).

После этого «мужик» только в современном значении. Тот, кто бьет кулаком по столу, любит футбол и тачки, а также лежать с пивом на диване перед телевизором в майке-алкоголичке.

Но не будем сейчас о гендерных исследованиях. Собрал вам чисто покекать небольшую коллекцию «не мужиков» из прошлого:

— Я не мужик, сударь, а купец (Булгарин, 1829)
— Я не мужик. — Да кто же ты? — Ополченный! (Загоскин, 1830)
— Хочешь быть молодцом, так будь джигит, а не мужик (Толстой, 1861)
— Макар Иванович прежде всего — не мужик, а дворовый человек (Достоевский, 1875)
— Нельзя же, дружок, ходить с грязными руками… ты не мужик! (Станюкович, 1877)
— Я не мужик, я унтер-офицер, отставной каптернамус (Чехов, 1886)
— Коли, теперя, сёдни — это все мужицкие выражения, а ты уже не мужик (Горький, 1922)
— Я сам не мужик, хотя, конечно, я тоже и мужик (Пришвин, 1922)