Эта история начинается как любой бестселлер Гоголя.

Сороколетний барин с еще не длинной бородкой и едва наметившей лысиной с поезда пересаживается на лошадей, едет до своей усадьбы — посмотреть, каково теперь крестьянам после реформы. Барин — известный либерал и издатель прогрессивного журнала, в конфликте поколений он, конечно, на стороне зумеров, на всём, что было, он смело ставит nihil, даже на Тургеневе в своей редакции.

Барина зовут Николай Алексеевич Некрасов. На календаре же июнь 1861 года.

Из имения барин едет на охоту — в костромские леса. Едет, разумеется, на трех тройках. В одной он сам, а в других двух — обснарядка и кухня. С ним слуги, повар и егерь по имени Кузьма. Плюс любимый пойнтер Фингал.

Эта процессия по тракту вдоль Волги докатила до Костромы, где барин расположился в лучшей гостинице города в лучшем номере на втором этаже. Гостиница называлась «Лондон».

На следующий день барин пил чай и смотрел в окно на Сусанинскую площадь. Ему прислуживали «лондонские» лакеи. К ним он и обратился с просьбой: голубчики, отыщите мне компаньона, чтобы написать песню для игры в тетрис.

Лакеи убежали выполнять приказание. И нашли на той же площади Гаврилу Яковлевича Захарова. Гаврила Яковлевич был известный охотник и нес как раз дупелей (это птичка такая) новому губернатору.

Пришли, значит, в номера. С дупелями прямо на веревочке. Ну, говорит егерю, Кузьма, налейте ему двусоставную. Гаврила Яковлевич выпил двусоставную и так там и уснул у них в каморке. Дух перешибло.

Так и началась дружба Захарова и Некрасова. Вместе они на охоту ходили. Ну как вместе, еще с поваром, кухней и всей этой процессией. И Гавриле Яковлевичу Захарову собственно Николай Алексеевич посвятил «Коробейников», из которых потом сделали русскую народную народную песню про харассмент:

Ой, полна, полна коробушка,
Есть и ситцы и парча.
Пожалей, моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!
Выди, выди в рожь высокую!
Там до ночки погожу,
А завижу черноокую —
Все товары разложу.
Цены сам платил немалые
Не торгуйся, не скупись:
Подставляй-ка губы алые,
Ближе к милому садись!

Музыку к этим стихам, сейчас больше известную человечеству как Tetris Theme, написал в 1898 Яков Пригожий, капельмейстер московского цыганского ресторана «Яр». Вообще умершему в 1920 Пригожему и повезло, и не повезло. Написанные им мелодии (например, кроме «Коробушки» — «Когда я на почте служил ямщиком», «Мой костер в тумане светит» и проч.) получили им бешеную популярность, но их почти сразу стали считать народными, забыв имя автора.

Именно в качестве народной песня «Коробушка» стала саундтреком игры в «Тетрис». Причем в изначальной, «русской» версии «Тетриса» никакой музыки не было вовсе. Она появилась в американской и японской версиях игры, причем канонической стала восьмибитная аранжировка «Коробейников», сделанная японским композитором Хирокадзу Танака.

Уже на эту обработку появилось много реймеков и отсылок. Например, у Scooter есть песня 2007 года Whistling Dave, где в течение всего трека повторяется мелодия Танаки. В комментариях на ютьюбе люди ностальгируют: тетрис, геймбой, детство. Нет-нет, кто-то да напишет: это же русская народная песня K O R O B E I N I K I.

Но никто не вспоминает Якова Пригожего. Никто не вспоминает Николая Некрасова. Егеря Кузьму. Собачку Фингала. Тройку с поваром и кухней. Стопку двусоставной. И Гаврилу Яковлевича Захарова.