Поговорим про правёж и русскую поэзию.

Правёж — выбивание долгов. В буквальном смысле «выбивание». До 1717 года, пока Петр I не отменил этот «азиатский», по мнению Карамзина, обычай, если человек был кому должен, но не мог или не хотел заплатить, его каждый день приводили к приказу, ставили в ряд с другими такими же, а потом вдоль них ходил мужик с батогами и бил всех по икрам.

Некоторых до мяса, а других — для виду. За взятку разрешали обернуть вокруг ноги лист жести (но надо было для виду кричать). Богатые же люди, которые не хотели отдавать долги, и вовсе отправляли подставных людей.

Русская литература, кажется, предпочла забыть это слово. Оно встречается за последние 300 лет очень редко. А в поэзии совсем редко.

В XVIII веке дважды: у Кантемира и Державина.

В XIX веке пять раз, причем один из них вы точно знаете — это ершовский «Конек-Горбунок» (Если ты недели в три
не достанешь мне Жар-птицу в нашу царскую светлицу, то, клянуся бородой, ты поплатишься со мной: на правёж — в решетку — на кол!)

Между 1875 и 1921 годами слово «правёж» вовсе отсутствовало в русской поэзии, зато потом прорвало.

Всего в XX веке оно встречается 14 раз. Из них — шесть раз в шестидесятых годах. Из этих шести — четыре приходятся на Иосифа Бродского, что делает его самым активно упомянающим «правеж» русским поэтом.

Приведу эти фрагменты:

1960:

Чиняя себе правёж,
душе, уму,
порою изведешь
такую тьму
и времени и слов,
что ломит грудь,
что в зеркало готов
подчас взглянуть.

1966:

Пусто рядить, лира, правёж. Муза устала.
Все прекратить! Мне невтерпеж. Сердца не стало.
Спорщик мой где? В окнах ни зги. Пусто на кресле
Дать по балде, чтобы мозги горлом полезли

1968:

Кто бы ни был виновен,
но, идя на правёж,
воздаяния вровень
с невиновными ждешь.

1970:

То судишь, то просто живешь,
но ордер торчит из кармана.
Ведь самый длиннейший правёж
короче любви и романа.

Любопытно, что стихи 1966 года называются «Подражание сатирам, сочиненным Кантемиром», а собственно у Кантемира мы и находим первое в русской поэзии упоминание «правежа» в сатире номер пять.

Известно, что в архангельской ссылке 1964-1965 гг. Бродский много читал русских поэтов XVIII века, включая того же Кантермира, и вообще высоко их ставил. Однако предположить, что он подхватил это слово именно тогда, нельзя. Ведь еще задолго до судилища 20-летний Бродский тоже использовал это слово (см. выше).

Возможно, он просто всегда тяготел к эстетике XVII-XVIII веков. Да сама идея методичной каждодневной пытки строго в рамках закона и правда, признаем, очень в духе Бродского.