(1/2)

В 2019 году школу номер 16 в Анапе назвали имени генерала Гудовича. Это был удивительный человек, старый екатерининский граф со своими причудами. За пару лет до войны двенадцатого года его назначили московским главнокомандующим.

На своем посту он ненавидел две вещи — очки и троечную упряжу. Никто не смел являться к нему очках, да даже и в чужих домах он всякого встреченного в очках заставлять их немедленно снимать. А что до лошадей: в те годы приезжавшие в старую столицу на тройках вынуждены были отцеплять одну лошадь у заставу, чтобы не попасть в полицию за неповиновение.

Продлилось все это не долго. За месяц до вторжения французов Гудовича, которому перевалило за 70, отправили на пенсию.

Позже дом Гудовича, который тот построил в двух минутах ходьбы от своей работы (то есть от нынешнего здания мэрии), на углу Брюсова переулка и Тверской поделили пополам его сыновья — Кирилл и Андрей.

Дочь Андрея, Анна Андреевна, вышла замуж за Николая Трубецкого, который был известным славянофилом-католиком, а потому переехал постоянно жить в Париж на бульвар Клиши, где они по воскресеньям принимали богему (например, часто к ним заезжали Иван Тургенев и Полина Виардо).

В России же в честь Анны Андреевны муж назвал подмосковное имение Аннино (сейчас одноименная станция метро), а ее пожилой папенька промотал большую часть денег на всякую ерунду, например, на медвежьи шкуры для прислуги. Любопытно, что в будущем Анна Андреевна и ее муж-славянофил пойдут той же дорогой, то есть вдобавок к парижской квартире на бульваре Клиши они купят имение Бельфонтен и наймут туда 41 человека прислуги и потратятся вдрызг так, что Тургенев будет писать Виардо: «Похоже, что крах полный — продают все, мебель, серебро — князь в отчаянии, княгиня обнаруживает большое самообладание».

Тем временем чтобы на что-то жить пожилой Гудович на своей половине дома стал сдавать квартиры, и в 1847 году у него квартировал модный молодой человек Сухово-Кобылин, чья старшая сестра как раз в те годы становилась известна как писательница и критикесса и уже публиковалась в «Современнике» под псевдонимом Евгения Тур, о чем мы понятия не имеем, поскольку наш литературный канон уверен, что до Ахматовой женщин в русской словесности тупо не было.

Сам Сухово-Кобылин, тогда тридцати лет, еще не определился со своей жизнью. Он вернулся после нескольих лет скитаний по Европе с французской любовницей Луизой Симоной-Деманш. Она также квартировала в доме Гудовича (на той же половине Андрея у нее были своя пять комнат).

Вечером 7 ноября 1850 года Луиза вышла из дома на шумную Тверскую улицу — и пропала. Через несколько дней ее труп нашли у Ваганьковского кладбища. Все драгоценности и деньги были при ней: убийцы ничего не взяли.

Дело расследовали семь лет, подозревали самого Сухово-Кобылина , его слуг, которые то признавались в убийстве, то брали показания назад, то оговаривали барина, черт-те что, словом, а еще подозревали Надежду Нарышкину, которая вроде как тоже состояла в связи с Сухово-Кобылиным и которая, едва ее вызвали на допрос, уехала в Париж и там от Сухово-Кобылина родила дочь, которую назвала Луизой — так же, как убитую француженку, вот тебе совпадение.

Можете почитать подробнее о деле по запросу «дело Сухово-Кобылина». Сейчас вроде как принято считать, что он не убивал Луизу, но семь лет мытарств с российской судебной системой сделали его модным драматургом. Он написал трилогию пьес, основанную на этом неприятном опыте — «Свадьба Кречинского», «Дело» и «Смерть Тарелкина».

В 1903 году Сухово-Кобылин умер на юге Франции. За год до этого Всеволод Мейерхольд вместе с группой актеров ушел из Художественного театра и уехал в Херсон, где создал товарищество Новой драмы.