Как странно шла моя мысль.

Я читаю «Легенду о Сан-Микеле» Акселя Мунте (представьте что-то среднее между Чеховым и булгаковскими записками врача с той поправкой, что автор швед, который лечит в Париже и дружит с Мопассаном, но мечтает жить на Капри, но не с Горьким, нет). И у Мунте меня зацепило место, где он рассуждает о смене эпох: древние греки, пишет он, вообще красили Афродите волосы в синий цвет, можете, мол, представить себе волосы — и в голубой цвет! Я посмеялся и выписал себе изучить вопрос с синими волосами в русской литературе.

Полез в Корпус. Нашел совсем странные два примера:

— У Полевого в 1834 году: …если ты тронешь дочь свою хоть синим волосом, то вот тебе бог порукой, что я волоска в бороде твоей не оставлю
— У Фонвизина в 1764 году: …я не дам синего волоса на него пасть.

Смысл вроде бы понятен, но почему синий?

Нашелся еще один пример, посовременнее и у Твардовского: «…там еще много есть кой-чего, чего я ни на синь-волос не тронул». И именно эта конструкция с дефисом и дала ключ к разгадке.

Синь-волос или синий волос это более редкая версия, скорее даже аналогия, выражения синь-порох (ни синь-пороха). Синь-порох это черный прах. Виноградов в своей «Истории слов» поясняет: «Синий порох в глаза в качестве образа получает значение `мельчайшее, малейшее количество', с отрицанием — `нисколько' (как одна порошинка в глазе)». Почему синий здесь это черный, кстати, понятно не до конца. Виноградов приводит средневековое слово «синец» в значении «эфиоп».

Дальше. По конструкции дефис тут не нужен. Ни синя пороха это как среди бела дня или увидал красну девицу. Со временем выражение стало устойчивым и замылилось, поэтому краткое прилагательное в начале склонять перестали и добавили дефис.

Именно в таком виде выражение можно найти в русской классике:

— у Гончарова в «Обыкновенной истории» («вы у меня, что синь-порох в глазу!»)
— у Лескова в «Житии одной бабы» («все, все до капельной капельки, до синь-пороха ему рассказала»)
— в «Войне и мире» Толстого («что ж, говорит, лежит, говорит, ихний-то, как бумага белый, чистый, ни синь пороха не пахнет»)
— у Тургенева в «Несчастной» («ничего решительно! ни синь-пороха! ни единого клочка бумаги!»)
— у Чехова в рассказе «Хирургия» («сел намедни со старухой чай пить и — ни боже мой, ни капельки, ни синь-порох, хоть ложись да помирай») — обратите внимание на неправильное грамматическое использование
— у Горького в «Городке Окурове» («помру — и ни синь-пороха после меня не останется»)
— у Тэффи в «Веселой вечеринке» («упадет, говорит, на старуху спичка, ее как синь-порох взорвет») — обратите внимание на игру слов
— у Бунина в «Святых» («хлеба ни синь-пороха не осталось для пропитания»)

Одно из последних вхождений в корпус у Юлия Даниэля в конце 1960-х в «Письмах из заключения»: «Я чувствую себя после таких самообузданий, как после хорошей драки — сердце колотится, в глазах темно, и никакого тебе чувства юмора, ни синь-пороха».