«Слово о полку Игореве» наши школьники читают, конечно, не в оригинале, а в переводе. Переводе Николая Заболоцкого.

Заболоцкий начал перекладывать наш древний эпос в тридцать седьмом, но вскоре был арестован.

В мемуарах он вспоминал: «Первые дни меня не били, стараясь разложить морально и физически. Мне не давали пищи. Не разрешали спать… За стеной, в соседнем кабинете, по временам слышались чьи-то неистовые вопли».

Заболоцкий переводил «Слово» все пять лет в лагерях и закончил только после освобождения в 1944 году в Караганде.

Но почему он вообще попал в ГУЛАГ? Был такой литературный критик Николай Лесючевский. Из журнала «Звезда». И он по заказу НКВД написал «рецензию» на творчество Заболоцкого. Несколько выдержек оттуда:

— Заболоцкого «обэриуты» объявляли «великим поэтом», которого «оценят потомки».
— Только заклятый враг социализма, бешено ненавидящий советскую действительность, советский народ мог написать этот клеветнический, контрреволюционный, гнусный пасквиль.
— Теперь Заболоцкий пишет «иные» стихи. Он даже — публикует оды в честь вождей. Но сколько в этих «одах», по существу, равнодушия, искусственного, мнимого «огня», т.е. лицемерия!

Лесючевский таким же образом «отрецензировал» Бориса Корнилова, Бенедикта Лившица, Елену Тагер и других. Корнилов и Лившиц были расстреляны в Ленинграде в 1938 году.

Все это знали, но ничего не могли с этим поделать. Лесючевский был важным литературным функционером: главредом, а потом директором в издательстве «Советский писатель», ссориться с ним было не с руки. Вот две цитаты из дневника Корнея Чуковского за 1962 год:

— Но Лесючевский, погубивший Корнилова и Заболоцкого, — сидит на месте.
— Твардовский ... говорит о Лесючевском: «Это патентованный мерзавец. Сколько раз я поднимал вопрос, что его надо прогнать, и все же он остается. А его стукачество в глазах многих — плюс: значит, наш».

Но был один случай в годы оттепели. На торжественном заседании памяти Пушкина на сцене Большого театра историк литературы Юлиан Оксман демонстративно отказался подать Лесючевскому руку. Там были разные представители — от Союза писателей, от Литературного музея и проч. Оксман, оглядевшись, громко спросил Лесючевского: «А вы здесь от кого? От убийц поэтов?».

Это был бы хэппи-энд, если б не одно но. После 1965 года Оксмана по требованию КГБ уволили отовсюду. В 1970 году сообщение о его смерти не опубликовала ни одна газета (сообщила только «Хроника текущих событий»).

Лесючевский же прожил еще 8 лет в комфорте и сытости. Никто его не уволил, никто его не осудил публично. Кроме Оксмана.