Положим, вы читаете Тургенева. Или Куприна. Или даже Алданова (почему нет). И встречаете в тексте «слово-ерик».

Например, в романе «Новь» (1877): Слово-ерик-с пропало — и вместе с ним всякое уважение и чинопочитание.

Или в «Кадетах» (1900): Кроме постоянных: «э»… слово-ериков и «как бы сказать», у него была несчастная привычка говорить рифмами».

Или в «Бегстве» (1930): он забыли и свой купеческий стиль, и «словоерик».

Если вы решите вдруг узнать, что это за слово такое, в словаре вы обнаружите, что ерик это «относительно узкая протока». Короче говоря, арык.

Это ложный след.

Тутошний ерик это более редкий вариант слова «еро́к». Так в новомосковском изводе старославянского языка (начиная с Никона) назывался надстрочный знак. Как вы помните, ко всем словах, которые кончались на согласную, следовало добавлять твердый знак (ер). Но можно было просто поставить над этой буквой закорючку (ерок/ерик/паерок).

Что-то вроде того, как в английском иногда заменяют g на конце на апостроф: Blowin’ in the Wind.

Идем дальше. «Слово» не означает слово. Речь о названии буквы «с» в той же славянской азбуке. Напомню, ОПРСТ читается: он, покой, рцы, слово, твердо.

Таким образом, слово-ерик это просто буква с, над которой стоит закорючка.

Другие варианты: слово-ер, то есть «-съ» на конце слов. Или словоерс (немного рекурсии).

Да-с, такая вот история-с, господа-с.