У Тургенева в «Гамлете Щигровского уезда» встретил такой момент. Главный герой после тусовки ложится спать и не видит соседа по комнате. Тот начинает откровенничать, пользуясь анонимностью: «Я уверен, что вы меня принимаете за дурака. <…> За степняка, за невежу... Сознайтесь…»

Вот это, вроде бы понятное, слово «степняк» меня и смутило. Обычно так называют в исторических книжках кочевников. Но герой тургеневского рассказа явно имеет в виду не это. Тем более речь про восток Курской губернии.

Откуда тогда еще одно значение — «дурак, невежа»?

Покопавшись в источниках, я пришел к выводу, что в XIX веке степняками в прозе и публицистике называли недалеких помещиков из южных, черноземных и малороссийских губерний. Что-то вроде термина «реднек» на наш лад.

Очень хорошо это видно у Некрасова в «Современниках»:

Слышны толки: «Леность…. пьянство…
Земство… волость…. мужики…»
Это ― местное дворянство
И дворяне-степняки
У степного дворянина
Речь любимая своя:
«Чебоксарская щетина»,
«Миргородская свинья».

Видно и в других вещах у Тургенева. Он вообще, кажется, любит это слово, «степняк», и, возможно, даже через него частично самоидентифицировался. Вот несколько примеров из его прозы:
— призрел было меня, невежу, степняка (1847)
— ваш приезд ― ведь это совершенное счастье для нашего брата степняка (1848)
— и степняки, и образованные помещики обходились с тобою, как с учителем (1848)
— я представил себе также и нашего брата степняка, бегущего дрянной припрыжкой за продажной куклой (1864)
— самые даже лоретки удивляются благоговейному трепету, с которым наши молодые степняки входят в их позорную гостиную (1871)

К началу XX века помещики-степняки, видимо, перевелись и в этом значении слово пропадает. Но некоторая инерция сохранялась. Вот, например, Цветаева в 1920 году:

Степняки, невежды,
Ватошный кафтан! ―
Крылышек промежду
Грудку-взял-ей-стан.