Антидепрессанты для Пушкина

Перечитываю теперь «Онегина» — для своего литературного «сериала» в «Цехе» (зачем взрослым людям возвращаться к школьной классике).

И вижу я пока весьма правдивое изображение того, что в наше время называют депрессией (короче, русская хандра). Не карикатуру, так сказать, а опытный взгляд изнутри.

При этом штампованный образ «солнца нашей поэзии» у меня никак не вяжется с тревожными расстройствами, антидепрессантами и паническими атаками.

Чтобы не полагаться на стереотипы, я пробил всю переписку Александра Сергеевича по слову «хандра». Вышло любопытно, как мне кажется:

1822. Плетневу
Ты, конечно б, извинил мои легкомысленные строки, если бы знал, как часто бываю подвержен так называемой хандре. В эти минуты я зол на целый свет и никакая поэзия не шевелит моего сердца.

1823. Брату Льву
Прощай душа моя — у меня хандра — и это письмо не развеселило меня.

1825. Вяземскому
Прощай, милый, у меня хандра и нет ни единой мысли в голове.

1825. Вяземскому
Извини эту поэтическую похвальбу и прозаическую хандру. Мочи нет сердит: не выспался и не высрался.

1830. Плетневу
Теща начинала меня дурно принимать и заводить со мной глупые ссоры; и это бесило меня. Хандра схватила меня и черные мысли мной овладели.

1831. Плетневу
Опять хандришь. Эй, смотри: хандра хуже холеры, одна убивает только тело, другая убивает душу. Дельвиг умер, Молчанов умер, погоди умрет и Жуковский, умрем и мы. Но жизнь все еще богата; мы встретим еще новых знакомцев, новые созреют нам друзья, дочь у тебя будет расти, вырастет невестой, мы будем старые хрычи, а жены наши — старые хрычовки, а детки будут славные молодые веселые ребята, а мальчики станут повесничать, а девочки сентиментальничать; а нам то и любо. Вздор, душа моя; не хандри — холера на днях пройдет, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы

1833. Жене
В прошлое воскресение не получил от тебя письма, и имел глупость на тебя надуться; а вчера такое горе взяло, что давно и не запомню, чтоб на меня находила такая хандра. Радуюсь, что ты не брюхата, и что ничто не помешает тебе отличаться на нынешних балах.
<…>
О себе тебе скажу, что я работаю лениво, через пень колоду валю. Все эти дни голова болела, хандра грызла меня. Нынче легче. Начал многое, но ни к чему нет охоты. Бог знает, что со мною делается.

1834. Жуковскому
Подал в отставку я в минуту хандры и досады на всех и на все. Домашние обстоятельства мои затруднительны; положение мое не весело; перемена жизни почти необходима.

1834. Жене
На днях хандра меня взяла; подал я в отставку. Но получил от Жуковского такой нагоняй, а от Бенкендорфа такой сухой абшид, что я вструхнул, и Христом и Богом прошу, чтоб мне отставку не давали. А ты и рада, не так?