Нашёл цитату, которая пригодится в следующий раз, когда разговор зайдёт о панкейках и митболах. Она настолько наглядно показывает, что русский язык есть живой организм, который оставляет сам лишь нужное, что лучше и не сказать.

Итак, 1842 год. Господин Загоскин занудствует в «Москве и москвичах»:

К чему, например, вы называете гостиную ― салоном; говорите вместо всеобщего ― универсальный, вместо преувеличения ― экзажерация, вместо понятия ― консепция, вместо обеспечения ― гарантия, вместо раздражения ― ирритация, вместо посвящения ― инисиация, вместо принадлежности ― атрибут, вместо отвлеченный ― абстрактный, вместо поразительно ― фрапонтно и прочее. Поверьте мне, ― продолжал я, ― что, употребляя без всякой нужды сотни подобных слов, вы вовсе не доказываете этим вашего просвещения