В Новой Третьяковке есть картина Чупятова (ученика Петрова-Водкина) «Самосожжение народоволки». В адском пламени горит узница, облившая себя керосином, охранник, оцепенев, смотрит на неё.

В феврале 1897 года в Петропавловке сожгла себя Мария Ветрова. Это была девушка из низов, ставшая учительницей и помогавшая подпольной типографии. Жандармы издевались, говорили, что никто ей не поможет, и в итоге сломали ее.

Две недели полиция скрывала саму гибель Ветровой. Когда же о ней стало известно, молодёжь Петербурга была в ярости. Студентки Высших женских курсов призвали на акцию протеста. Больше 5000 человек пришли 4 марта к Казанскому собору и, распевая «Вечную память» перекрыли Невский. Казаки применили спецсредства, были сотни задержанных, десятки раненых (среди них женщины и дети), несколько убитых.

Каждый год ветровские демонстрации повторялись в марте. Студенты требовали прав и свобод, а получали дубинки и нагайки.

Особенно кровавой была манифестация в 1901 году. Именно про неё Максим Горький напишет «Песнь о буревестнике», а Константин Бальмонт — «Маленького султана», за что оба будут высланы.

«Маленького султана» не пропустила цензура, но Бальмонт на вечере в городской думе вышел и прочитал:

То было в Турции, где совесть — вещь пустая,
Там царствуют кулак, нагайка, ятаган,
Два-три нуля, четыре негодяя
И глупый маленький султан.
Во имя вольности, и веры, и науки
Там как-то собрались ревнители идей,
Но сильных грубостью размашистых плетей
На них нахлынули толпы башибузуков.

Литературный критик из полиции оценил это в рапорте как «крайне дерзкое и возмутительное стихотворение».