Кто бы мог подумать, что юный Чехов с его безобидными юморесками пал жертвой параноидальной царской цензуры, но смог все же ее перехитрить.

В начале сентября 1885 года Чехов послал в «Осколки» рассказ, который нам известен теперь как «Унтер Пришибеев», с заглавием «Сверхштатный блюститель». Издателю журнала Лейкину рассказ не очень понравился. «Да длинен-то бы еще ничего, а сух очень», — написал он в ответном письме.

Лейкин сократил рассказ и отправил в Петербургский цензурный комитет. Решение было быстрым. Уже 16 сентября Лейкин писал Чехову: «Цензор не разрешил к печати ваш рассказ „Сверхштатный блюститель“. Что он нашел в нем либерального — не понимаю».

Лейкин подал на аппеляцию. Вторая инстанция подтвердила определение первой: «Эта статья принадлежит к числу тех, в которых описываются уродливые общественные формы, явившиеся вследствие усиленного наблюдения полиции. По резкости преувеличения вреда такого наблюдения, статья не может быть дозволена».

Лейкин все равно не хотел сдаваться. Он изложил юному Чехову, что делать: «Что узрела в нем такого опасного цензура, просто руками развожу. Не понял ли он выставляемого Вами унтера как деревенского шпиона, назначенного на эту должность? Но ведь это совсем не похоже. Тут просто, по-моему, кляузник con amore. Рассказ этот у Вас непременно уйдет в „Петербургской газете“. Не посылайте только туда его в корректуре, а перепишите. Худеков страшный трус. Узнает, что рассказ не пропущен цензурой для „Осколков“, и ни за что не поместит»,

Худеков — главный редактор «Петербургской».

Чехов так и сделал. Переписал заголовок на «Кляузник» (прямо по совету Лейкина), изменил дату действия (3 сентября вместе 3 августа), смягчил характеристику Пришибеева («сморщенный унтер с колючим лицом» вместо «маленький, тощенький и сморщенный унтер с колючим лицом и выпученными глазами»), внес несколько добавлений: например, дописал комическую сцена, где мировой учит Пришибеева говорить «вы», а не «ты».

И всё. 5 октября 1885 года рассказ беспрепятственно вышел в «Петербургской газете».