Читаю ранние рассказы Чехова, смотрю: раз, другой — слово «галстух». Странно, думаю. К восьмидесятым годам XIX века эта форма должна была уйти. Полез проверять по Национальному корпусу русского языка. Удивился. Оказывается, весь девятнадцатый век формы «галстук» и «галстух» сосуществовали в литературном языке. И в начале двадцатого века тоже

Сделал такой табель.

Галстух: Лермонтов, Гоголь, Герцен, Гончаров, Тургенев, Салтыков-Щедрин, Достоевский, Чернышевский, Лесков, Успенский, Чехов, Горький, Белый, Грин, Зощенко, Бунин, Булгаков, А. Толстой

Галстук: Фонвизин, Карамзин, Грибоедов, Гоголь, Пушкин, Л. Толстой, Достоевский, Гончаров, Фет, Герцен, Добролюбов, Лесков, Чернышевский, Островский, Успенский, Мамин-Сибиряк, Салтыков-Щедрин, Короленко

Интересно, что, например, у Льва Толстого и Пушкина не бывало никаких «галстухов», а у Лермонтова — наоборот, только через «х». Впрочем, интереснее другое. То, что многие фамилии встречаются и там, и там.

У Достоевского то «белый батистовый галстук» в «Неточке Незвановой», то «сапоги, галстух или жилетка» в «Бедных людях». Можно было бы подумать, что в более поздних произведениях он выбирал более «современную» форму слова, но это не так. В пределах одного романа, «Идиот», — вообще трижды «галстук» и один раз «галстух» — в речи Рогожина.

Похожим образом галстук/галстух скачет у Тургенева. Взять, например, «Дым». Тут уже в словах автора то «галстук сбился на сторону», то «Литвинов надел фрак и белый галстух и отправился к Ирине». Логики никакой!