Проглотил подряд две книги Корнея Чуковского: «Высокое искусство» и «Живой как жизнь». Первая про переводы, вторая про русский язык вообще. Давно, признаюсь, не получал такого удовольствия. Если бы слово было вином, то Чуковского стоило бы признать одним из лучших сомелье в мире. Вот уж не ждал от автора «Мойдодыра».

Из второй книги вот вам забавный анекдот. В 1845 году Григорович сказал Достоевскому: «Я ваш клакёр-шофёр». Хотя никаких машин ещё не было. Сосед по квартире и товарищ по училищу Фёдора Михайловича имел в виду на современный лад: «Я ваш пиарщик и промоутер». Просто мать Григоровича, Сидония де Вармон, бежала от якобинского террора в Россию, и потому ему иногда было проще выражать мысли по-французски. В детстве он вообще говорил с акцентом.

Клакёрами называли людей, которые устраивали фейковые овации в театре. Или наоборот: организованно освистывали. Явление было массовым. Ещё Шаляпин вспоминал, что к нему в юности приходил шеф клаки (группы клакёров) и предлагал купить аплодисменты. В общем, вековые традиции ольгинских ботов. А шофёрами тогда называли кочегаров и истопников.

Так что Григорович, который отнёс Некрасову рукопись «Бедных людей» (а тот — Белинскому), хотел сказать что-то вроде: «Я тебе накрутил лайков, и ты хайпанул». Но сказал: «Я ваш клакёр-шофёр»