В 1924 году, к празднованию 125-летия Пушкина Маяковский написал стихотворение «Юбилейное», в котором непрямо, но извинился за манифест футуристов. Это там хотели сбросить Пушкина с парохода современности. Среди прочего, он рассуждает, кто в алфавите русской поэзии стоит между ним и Пушкиным:

...После смерти нам 
стоять почти что рядом: 
вы на Пе, а я на эМ. 
Кто меж нами? 
с кем велите знаться?! 
Чересчур страна моя поэтами нищá. 
Между нами — вот беда — 
позатесался Нáдсон 
Мы попросим, чтоб его 
куда-нибудь на Ща! 
А Некрасов Коля, 
сын покойного Алеши,— 
он и в карты, он и в стих, 
и так неплох на вид. 
Знаете его? 
вот он мужик хороший. 
Этот нам компания — 
пускай стоит...

Семен Надсон умер от болезни лёгких в 1887 году; ему было 25. Он писал депрессивные стихи с надрывом, в которых обращался к покойной подруге и собирательному ровеснику («Наше поколенье юности не знает//Юность стала сказкой миновавших дней//Рано в наши годы дума отравляет//Первых сил размах и первых чувств рассвет»).

В общем, такой то ли кумир эмо, то ли суицидальный паблик конца XIX века, да ещё и смерть окутана трагической историей. Многие считали, что Надсона свёл в могилу правый критик Буренин, который глумился над больным "жидовским" поэтом.

На стихах Надсона росли Мережковский и Брюсов, но именно символисты и дистанцировались от него в начале XX века. Меланхоличный Надсон стал удобной мишенью для насмешек.

«Шаблонные эпитеты, скудный выбор образов, вялость», — пишет про своего бывшего кумира Брюсов.

А Игорь Северянин добивает:

Я сам себе боюсь признаться,
Что я живу в такой стране,
Где четверть века центрит Надсон,
А я и Мирра — в стороне.

(Мирра это поэтесса и сестра Тэффи).

Словом, Маяковский хоть и не любил символистов, хоть и не любил Игоря Северянина («...измазанной в котлете губой похотливо напеваете Северянина») все же позволил себе вслед за литературной тусовкой своего времени пнуть походя несчастного чахоточного Надсона.