— Я воспользовался методом математической логики. И при чтении этого послания, в частности. Не из личного тщеславия — я и так прекрасно понимал, о чём здесь может идти речь. Но думаю, что пять физиков всё проще объяснят цифрами. Гардин взял из стопки несколько листов бумаги и раздал присутствующим. Пирен склонился над лист листком, чтобы лучше разглядеть, а Гардин продолжал: — Послание с Анакреона не представляло особой трудности, поскольку написано людьми дела, а не слова. Содержание его можно свести в одно заявление. Вот как это выглядит в цифрах, а в словах получается: «Вы даёте необходимое нам не позднее чем через неделю, иначе мы вытрясем это из вас силой». Наступила тишина. Пять членов Совета молча разглядывали уравнение. Пирен выпрямился и нервно кашлянул. Гардин спокойно спросил: — Похоже, выхода нет, доктор Пирен? — Похоже, нет. — Ну а теперь, — Гардин перевернул листки, — перед вами копия соглашения между Империей и Анакреоном — того самого, которое со стороны Императора подписал лорд Дорвин. Вот его смысл после анализа методами математической логики. Соглашение занимало пять страниц убористого текста, а выводы анализа — всего полстранички. — Как видите, господа, практически девяносто процентов текста соглашения не поддалось анализу по причине полной бессмысленности. А то, что осталось, может быть интерпретировано следующим образом: «Обязательства Анакреона перед Империей — НИКАКИХ»! «Власть Империи над Анакреоном — НИКАКОЙ»! Члены Совета углубились в изучение документа, то и дело сверяясь с текстом соглашения. Наконец Пирен озабоченно пробормотал: — Похоже, всё правильно… — Следовательно, вы призна признаете, что соглашение — не что иное, как декларация полной независимости Анакреона и признание её Империей? — Видимо, да… — Сомневаетесь ли вы теперь, что Анакреон этого не знает и не стремится воспользоваться независимостью? Тем более что препятствий со стороны Империи ожидать не приходится! — Но как же, — вмешался Сатт, — тогда понимать заверения лорда Дорвина в поддержке Империи? Нам они показались, — он пожал плечами, — удовлетворительными… Гардин откинулся в кресле. — А вот это как раз — самое интересное! Признаюсь, когда я впервые встретился с лордом Дорвином, я решил, что более тупоголового осла в жизни не встречал. Однако позднее я понял, что передо мною опытный дипломат и умный человек. Так вот. Я взял на себя смелость записать все его высказывания на магнитофон. — Где же сами выводы анализа? — не вытерпел Лундин Краст. — Не удивляйтесь их отсутствию, господа, — улыбнулся Гардин. — Этот анализ оказался самым трудным. Холк бился над ним целых два дня. Он отбросил все незначащие фразы, болтовню, «цепные» высказывания… и в конце концов для анализа не осталось ничего! То есть — абсолютно ничего! Лорд Дорвин, господа, за пять дней, в течение которых шли переговоры, не сказал ничего! Но ухитрился сделать это так, что никто из вас этого не заметил. Вот какова цена заверениям в поддержке Империи! Если бы Гардин вынул из кармана адскую машину и поставил её на стол за секунду до взрыва, эффект не был бы сильнее, чем после этих слов. Айзек Азимов «Академия»