Оксана Васякина пишет, что в сборнике статей о российской прозе последнего полувека нашлось ровно ноль эссе, посвящённых женщинам. Когда я возмутился тому, что в школьной программе на шесть десятков мужчин приходится три женщины, читал много комментариев в таком примерно духе: мол, ну а чего, в истории русскоязычной литературы женщин и впрямь не было — зато сейчас их полным-полно. Так вот, во-первых, это, конечно, неправда (были; просто нам о них толком не рассказывали). А во-вторых, эта система воспроизводит сама себя и продолжит воспроизводить так долго, сколько ей будет позволено. Извините за автоцитату: «Дуб — дерево, роза — цветок, поэт — Пушкин: сексистская культура порождает сексистскую школьную программу, а та неизбежно закрепляет сексистские стереотипы в головах выпускников и выпускниц». Вот мы и видим результаты этого самовоспроизведения. Неважно, сколько на самом деле важнейших женщин существует сейчас в пространстве литературы. Фундаментально сексистское (ну и, конечно, заодно гомофобная, империалистская, трансфобная — все эти свойства цепляются друг за друга как колючки репейника) сообщество будет продолжать их игнорировать. Очень здорово это видно по премиальному процессу. Среди лауреатов «Национального бестселлера», скажем, одних только мужчин по имени Александр больше, чем женщин. «Большая книга» тоже недалеко ушла. Всё это не потому, что женщин нет: они есть, просто мы продолжаем их игнорировать. Бабушки продолжают исчезать — а за ними и внучки. «Вот хоть садись и пиши учебник по истории женской русскоязычной литературы», грозится в своём посте Васякина. Оксана, пиши! Нам всем такой учебник необходим.