(Тут внезапно подумал, что художественная литература, в отличие от любой другой литературы, задает вопросы, которые позволяют занять этическую позицию. Короче говоря, рубит узел, к которому другие подступиться не решаются. Например, до «Кожи» Некрасовой было, конечно, понимание, что крепостное право — это рабство, но ученые спорили. И сейчас тоже спорят, но нам хотя бы напомнили, как дела обстоят на самом деле. (Да, и раньше напоминали, но когда глава Конституционного суда мечтает о крепостном праве, не мешает напомнить еще раз.) И это оказалось очень важным в канун времени, когда для очевидно отвратительных вещей и государственных преступлений стали придумывать благозвучные эвфемизмы и снова нужно называть вещи своими именами.)