Я достаточно пожилой мужчина, чтобы помнить, когда скандалы вокруг мира Гарри Поттера вращались не вокруг трансфобии, а вокруг обвинений в старом-добром сатанизме (конечно, в первую очередь, в США) — плюс вокруг того, что Роулинг зачастую, скажем так, недостаточно честна в раскрытии источников своего вдохновения. Писательница не любит много говорить ни о Ле Гуин, ни о Прэтчетте — и отдельно старается не обсуждать комикс The Books of Magic 1990 года за авторством Нила Геймана и Джона Болтона, повествующий о мальчике-брюнете в круглых очках, которому вдруг сообщают, что он может стать сильнейшим магом на свете. А вот насчёт получения вдохновения в алхимических трудах она особо не скрывается — тем интереснее, что не так много поттерхедов отдают себе отчёт в том, что знак Даров Смерти, ставший одним из графических символов серии, напрямую вдохновлён поздним символом философского камня (XVI–XVII века): если у Роулинг (слева) каждая фигура — это один из даров, то в исходном рисунке — одна из четырёх стихий.