А с 1941 по 1948 год мы находились на Урале. Осужденные по 58-й статье - так называемые «враги народа» - использовались только на тяжелых работах - лесоповале, в шахтах, на строительстве - по шестнадцать часов в сутки при минимальном режиме калорий. Потому-то и осталось нас в живых очень мало. В настоящее время я состою в «Ассоциации жертв необоснованных репрессий». Наша организация зарегистрирована Исполкомом Ленсовета, носит характер историко-просветительский, имеет утвержденные устав и программу. Нас немного, по учету всего 260 человек. Я упорно хочу разыскать кого-нибудь из того августовского этапа 1941. Но пока отозвался всего один человек - Арон Гилярович Гинзбург.        Некоторое время мы с Анатолием Клещенко находились на одном лагерном пункте, а в 1944 году из Тесьмы его этапом отправили в Верхнюю Туру. В ожидании этапа он написал стихотворение, которое посвятил мне.        Прошло 46 лет. Разбирая недавно свои бумаги, я наткнулся на эти стихи. И захотелось мне послать свои воспоминания и стихи - далекие и дорогие.        Да, вспоминать тяжко. И все же...        Будем же помнить о прошлом во имя будущего!        Вот эти стихи. Значит, до свиданья. Недалек Новый путь чрез этот лес сосновый. Только разгорелся уголек При знакомстве старом - дружбы новой. Только этот год в конце концов Свел в яругах зацветавшим летом Двух неоперившихся птенцов, Практика с романтиком-поэтом. Мачеха суровая, не мать, Их обоих, не щадя нимало, Жизнь сгибала, била, но сломать Не могла, хотя не раз ломала. Может быть, за дружеским столом Доведется встретиться обоим И с улыбкой вспомнить о былом, Столько лет ходившим под конвоем. На десятый год или восьмой После незаметной этой даты Оба вспомним сосны за Тесьмой, Как врагов поверженных солдаты. Анатолий Клещенко, 1944 (Николай Мартыненко об этапе, ГУЛАГе, и своём друге-поэте)