ТОТ АВГУСТ 1941 ГОДА       Перед войной репрессии партийных и советских работников, крупных военачальников, интеллигенции, рабочих и крестьян не прекратились. Пришлось и мне пройти все круги сталинского ада в тюрьмах, лагерях и ссылке.        Нас было четверо, все 1921 года рождения. Мы любили стихи и сами начинали писать. Особенно увлекались поэзией Есенина, Гумилева, Клюева, Мандельштама, других поэтов, считавшихся в то время антисоветскими и запрещенными. Всех нас за это-то распространение стихов Есенина и других поэтов в начале 1941 года по доносу и арестовали.        Поместили нас в разные камеры-одиночки в «Большой дом» - так называлась тюрьма, которая находится на Литейном проспекте. Следствие вел молодой лейтенант (фамилии его не помню, но при желании можно установить), на допрос он вызывал только ночами, а днем спать в камере не разрешалось. Дежурный по тюрьме приводил в кабинет следователя и начинался допрос - требовалось признание в антисоветской деятельности. Следователь видел бессмысленность дела (не мог он этого не видеть), по ходу допроса часто говорил, что органы КГБ не ошибаются, что, когда лес рубят, то щепки летят, когда ловят рыбу, то берут и маленькую рыбешку, и вообще, коль мы попали в «Большой дом», то лучше во всем признаться и отправиться в исправительно-трудовой лагерь, чем томиться в одиночной камере.        Суд состоялся 20 мая 1941 года в Военном Трибунале на Дворцовой площади. Приговор: по 8 и 10 лет исправительно-трудовых работ. После суда в «черном вороне» нас привезли в тюрьму и поместили в разные, но уже большие камеры, в которых находилось больше 100 человек. Среди них в камере было много ученых - академиков, докторов наук, профессоров, разных специалистов, работников искусств, и утром, после того как убирались щиты, на которых мы спали ночью, можно было услышать: «Кто желает изучить английский язык, подходите ко мне», «Кто хочет послушать лекцию по истории древней Руси - ко мне», «Кто интересуется точными науками - ко мне».        О том, что 22 июня 1941 года началась война, мы не знали. Узнали значительно позже, когда нас всех ночью эвакуировали в «Кресты» в июле 1941 года. А в августе в товарных вагонах, совершенно не приспособленных для перевозки людей, отправили на восток - сначала в Свердловск, затем в «Севураллаг» (Серовский район, ст. Сосьва). Везли нас несколько месяцев (на запад шли войска, военная техника), подолгу находились в тупиках, давали соленую тюльку и почти не было воды.        В статье Е. Богословской «Орден Отечественной и справка о реабилитации», помещенной в газете «Час пик» № 11 за 7.05.1990 говорится, что 2500 человек заключенных 8 октября 1941 года были отправлены из Ленинграда в Сибирь - это последняя партия. До конечного пункта - в Томскую тюрьму прибыло на 754 человека меньше - по пути следования были расстреляны. Погибло много в пути и в нашем этапе.        Шла война, мы находились в лагере, в нашей просьбе в Президиум Верховного Совета СССР направить на фронт было отказано ввиду того, что мы судимы по 58-й статье. Пробыли в тюрьмах, лагерях и ссылках по 16 лет. Реабилитированы в 1957 году. В живых сейчас остался только я.        Один из нас, Анатолий Клещенко, после освобождения стал писателем, пользовался большим уважением Анны Ахматовой, Даниила Гранина, Ольги Берггольц, Юрия Германа. Он умер в 1974 году и похоронен рядом с Ахматовой в пригороде Ленинграда - Комарове.        Успел написать и опубликовать за 17 лет пятнадцать книг.