Когда мама выезжала поездом из Харькова, основной задачей было собственно сесть в этот поезд. Знаете, почему было сложно? Потому что более сильные и более наглые мужчины расталкивали женщин и детей и лезли вперёд. Когда они двое суток ехали в поезде и вдруг в открытое окно на полустанке начали раздавать воду и еду, сидящие возле окна клали три пайка себе и один передавали другим. Можно ли судить обо всей нации по поступкам этих людей и мужчин? Конечно, нет. Кто-то возмутится такой бесчеловечности. Но мне вспомнились слова из чудовищной в своей правде книги «Благоволительницы»: После войны много говорили о бесчеловечности, пытаясь объяснить, что произошло. Но бесчеловечности, уж простите меня, не существует. Есть только человеческое и еще раз человеческое. Поэтому. Или мы соблюдаем здесь здоровый диалог, без ненависти в тот или иной адрес, или мы закрываем комментарии. Слишком много человеческого за последние две недели