Про наказание для педофилов лучше всего высказался герой нового выпуска «Редакции», который принимал участие в поисках пропавшей девочки в Костроме (ее похитили, жестоко изнасиловали и убили двое мужчин). Он сказал, что, с одной стороны, таких людей хочется убивать или как-то иначе жестоко наказывать. С другой, в нашей стране опасно принимать жесткие законы. Потому что мы не знаем, в какую сторону они потом могут внезапно начать расширяться. Я абсолютно солидарна с этой позицией. Когда читаешь новость о похищении, жестоком изнасиловании и убийстве ребёнка, сразу хочется начать выступать если не за смертную казнь, то хотя бы за пожизненное заключение вообще любого, кто осмелится хотя бы приблизиться к маленькому человеку. Но потом эмоции спадают и начинается трезвое размышление - совсем пизданутых маньяков мало, и они и при существующем законодательстве получат жёсткий срок. Особенно если речь идёт о рецидиве. Гораздо больше людей, с которыми могут захотеть расправиться посредством «новой удобной жесткой статьи». Хайп пройдёт, эмоции утихнут, а ужесточенный закон, в котором речь идёт не только о наказании за педофилию и насилие, но ещё и о каких-то «действиях сексуального характера в отношении любых несовершеннолетних» (как это сочетается с тем, что возраст полового согласия у нас 16 лет?), останется. Как, кого и за что конкретно им потом могут огреть? Мы живем в России. Здесь, в своём дневнике, я регулярно рассказываю, как легко у нас могут покупаться и фабриковаться уголовные дела. Поэтому я не спешу ликовать, слыша об ужесточении любого закона. Даже если на первый взгляд оно кажется правильным и справедливым. Лично я бы хотела, чтобы госдума сначала занялась искоренением сфабрикованных дел и, вообще, справедливым правосудием. А потом уже пиарилась на утяжелении статей, пострадать от которых могут далеко не одни маньяки.