После ухода IKEA в сети стали мегапопулярны посты и статьи в стиле «не переживайте, IKEA ушла, а товары остались». И далее список российских производителей, которые поставляли продукцию для шведского ритейлера: от «Асконы», производящей матрасы, до «Донецкой мануфактуры», поставлявшей полотенца. Даже Минэкономразвития, видимо, воодушевилось этими списками и радостно сообщило, что «шведское» постельное белье на самом деле производят на фабрике «Шуйские ситцы». И действительно, по оценкам Минпромторга, IKEA работала в России «как минимум с 30 крупными и большим количеством более мелких российских поставщиков». И это вроде бы хорошо. Есть ощущение, что все рады, что да и бог с ней с этой IKEA, и наши производители спокойно начнут сейчас сами все продавать покупателям, может даже ещё и дешевле. Но есть много «но». Есть огромные риски того, что сами по себе все эти производители остаться на плаву не смогут. Ведь IKEA — это не просто бренд (хотя и это важно). Это интегратор большого числа поставщиков с выстроенной системой логистики, маркетинга, продаж и т.д. И IKEA — это прекрасный кейс того, какой мультипликативный эффект подобные интеграторы могут дать экономике, стимулируя развитие десятков производств по всей стране. Именно таких интеграторов стране, где царствуют госмонополии, сейчас остро и не хватает. А чтобы они появились, нужна максимальная свобода частной инициативы и предпринимательства вкупе с доступными финансовыми ресурсами.