Хотя Банк России и не любит говорить о количественном смягчении применительно к российской экономике, но реалии текущего момента таковы, что других вариантов для поддержки экономики и не осталось.

И ведь не сказать, что QE – это что-то такое иезуитское, что невозможно себе представить у нас в стране. Вот, например, цитата из последнего информационно-аналитического материала «О развитии банковского сектора Российской Федерации в ноябре 2020 года»:

«В ноябре продолжился рост вложений в долговые ценные бумаги. Как и в октябре, основной прирост пришелся на ОФЗ: Минфин России разместил облигаций на 0,8 трлн руб., из которых около 80% было выкуплено системно значимыми кредитными организациями и затем частично заложено по операциям репо с Банком России. В целом участие банков в выпусках ОФЗ в сентябре-ноябре составило более 2,6 трлн руб. из общего объема выпуска 3,1 трлн руб.».

По сути, тут вполне себе заметен пример проведения QE. Однако досадно, что, во-первых, объемы сделок репо банков с ЦБ копеечные и, конечно, настоящим количественным смягчением это не назвать, когда объемы задолженности банков по этим сделкам в сумме составляют сильно менее 1% ВВП. Во-вторых, плохо, что даже то, что есть, ограничивается госсектором – в виде междусобойчика между госбанками, ЦБ и Минфином. В других странах, где проводятся подобные операции, они во многом ориентированы на поддержку возможностей по осуществлению заимствований не только для государства, но и для бизнеса.

Поддержка и банков, и реального сектора экономики могла бы оказаться гораздо более ощутимой, если бы Банк России соблаговолил существенно расширить перечень долговых инструментов компаний, которые могут быть использованы для рефинансирования в ЦБ. Но он от более активного участия в поддержке экономики дистанцируется.