Идея реформы институтов развития сама по себе правильная. Еще в 2015 году президент говорил о необходимости расчистки и оптимизации их работы. «Их у нас более двух десятков, – отмечал тогда глава государства. – Знаю, что и правительство, и Центральный банк сейчас активно этим занимаются».

Но так классно занимались, что, по словам Мишустина, сейчас у нас уже 40 институтов развития... И это явно перебор. Ведь институты развития создаются под конкретные наиболее приоритетные задачи. А когда счет идет на десятки, приоритеты размываются, а контроль за работой каждого института становится крайне сложным.

С другой стороны, концентрация большого числа институтов развития на базе «ВЭБ.РФ» вызывает сомнения.

Во-первых, «под одну крышу» объединяются очень разные институты: например, и Российский экспортный центр, и «Роснано».

Во-вторых, еще четыре года назад проверка Счетной палаты показала, что ни одна из действовавших с 2008 года стратегий ВЭБ «не была завершена в установленный срок»; «не было обеспечено эффективное использование средств», например, уставного капитала «Федерального центра проектного финансирования» ВЭБ; стратегии развития отдельных структур и их целевые показатели, например «ВЭБ-лизинг» «были содержательно не согласованы и содержали разные числовые показатели» со стратегией всего ВЭБ и т.д. по списку многочисленных нарушений. Об эффективности управления в организации явно говорить не приходилось.

Изменилось ли что-то за эти годы принципиально? Большой вопрос.

Пять лет назад Путин называл институты развития «помойкой для плохих долгов». Напрямую на ВЭБ он не указывал, но всем было понятно, о чем прежде всего речь. Не получим ли мы теперь пусть не помойку, но свалку институтов развития в одном месте без обеспечения хорошей управляемости и в целом эффективности их работы?