ФСБ как будто услышала призыв Константина Малофеева и его «патриотической башни». Правда, «в пару» к новоиспеченному экстремисту Игорю Стрелкову фигурантом дела об оправдании терроризма стал Борис Кагарлицкий (к слову, едва ли не единственный из именитых «иноагентов», отказавшийся после получения этого титула покидать Россию). «Паркетные генералы», те «благодаря кому […] враг снабжается нефтепродуктами и продолжается перекачка газа через Украину» или «олигархи, […] проталкивающие возобновление зерновой сделки без выполнения условий России», до сих пор не то что бы не арестованы, но даже не заклеймены позором. Т.е. формально условие малофеевского «пакта» не выполнено. Но это лишь формально. Де-факто Кагарлицкий представляет более серьезную угрозу для Малофеева и его единомышленников, нежели упомянутый главным «царьградовцем» Абрамович или неупомянутые, но подразумеваемый Миллер. Поскольку основная мотивация нынешних «певцов репрессий» вовсе не эгалитаристская, подобная той, которую (хотя и с большими исключениями) можно усмотреть у инициаторов сталинских «больших чисток». В логике малофеевской «патриотической башни» справедливость – это изъятие собственности и ключевых финансовых потоков из-под контроля «неправильных олигархов» и передача «правильным». «Новой аристократии», если угодно. В этом смысле Кагарлицкий, будучи одним из крупнейших ныне живущих отечественных мыслителей левого толка, наверное, нашел бы слова, способные (даже сквозь «иноагентскую» завесу) донести до общества нехитрую мысль о том, кто выиграет в результате воспеваемых Малофеевым «посадок», а кто – проиграет. Теперь же эгалитаристский нарратив (полноценный и осмысленный, а не его эрзац-версия в исполнении КПРФ) вымывается из легального политического поля. Равно как и радикальный «рассерженно-патриотический». Грезящие «новым Земским собором» и прочим «народовластием» могут расслабиться. Глобально сословной структуре общества ничего не угрожает. Тем более, что силуановское «фронтальное сокращение расходов бюджета», скорее всего, затронет ассигнования на науку и культуру, окончательно сведя до «ничтожно малых» вероятность «меритократического реванша». И если вдруг Малофееву предложат пойти на выборы «вторым номером» (ради повышения явки) – он будет представлять «партию передела», а «кандидат №1» -- «партию статус-кво».