«Национализационные» кейсы Danone и Carlsberg дали FT повод сравнить происходящее с приватизацией 90ых. Даром что 30 лет назад крупнейшие отечественные предприятия отбирались у нелояльных «красных директоров», а теперь – у «недружественных глобалистов». Социально-политическая мотивация передела собственности и тогда и сейчас примерно одинаковая – формирование преданной власти бизнес-элиты. Лишнее тому подтверждение – пассаж из вышедшей незадолго до соответствующего президентского указа статьи Чубайса: «Основные хозяйствующие субъекты — предприятия — находились во власти директоров, которая перешла к ним от Госплана и советских отраслевых министерств. Однако именно в 1997 г. в результате победы Б. Н. Ельцина на выборах в 1996 г. и передачи в руки крупнейших собственников «командных высот» в российской экономике в результате «залоговых аукционов» произошел перелом в соотношении сил директоров и собственников. […] Неплатежи вступили в противоречие с интересами собственников, которые победили директоров в историческом соревновании за власть над предприятиями на микроуровне». Если вместо «директоров» написать «транснациональные компании» -- текст «независимого исследователя из Глазго» стремительно актуализируется. Тем более, что в марте 2022-го, в самом начале «санкционного кризиса», премьер Мишустин тоже говорил о «проблеме неплатежей». А отказ владельцев ведущих мировых брендов от работы в России вполне можно назвать в числе основных причин таких финансовых сбоев в экономике. Как бы там ни было, новый, эффективный, национально-ориентированный собственник не будет задерживать расчеты с контрагентами и работниками, не допустит массовых увольнений и, следовательно, не станет дополнительным «фактором турбулентности». Что особенно важно в преддверии очередной президентской кампании. Но позволяет ли такая замена превратить собственность в самодостаточный и, действительно, неприкосновенный институт, а её владельцев (номинальных ?) – в полноценных субъектов? Сначала «олигархов» создали для того, чтобы нейтрализовать «красных директоров». Потом стали массово приглашать «глобалистов», чтобы равноудалить «олигархов». Теперь активы «глобалистов» (и их ли одних?) отдаются бизнесменам/управленцам, связанным с наиболее влиятельными СВО-акторами. Пригожин – яркое исключение, подтверждающее вновь установленное (кстати, любопытным образом, именно после «мятежа») правило. И как раз наличие таких «обделенных» заставляет усомниться в том, что нынешняя «приватизация через национализацию» -- последнее звено в цепочке российских «переделов». Логичнее в этой связи вспомнить розановское: «В России вся собственность выросла из "выпросил", или "подарил", или кого-нибудь "обобрал". Труда собственности очень мало. И от этого она не крепка и не уважается». И заодно – Сергея Чернышева с его идеей технологизации института собственности. Не поможет ли сугубо «инженерный» (в чернышёвских терминах) подход выбраться из «бесконечного тупика», в который попала российская собственность?