Синхронизация мишустинских «смотрин» в Китае с программно-политическим пригожинским интервью заставляет усомниться в случайности этого совпадения. Премьер и главный «музыкант» -- два наиболее эффективных СВО-менеджера. Один – по «тылам», другой – по «фронтам». Но Мишустин ассоциируется с «цифровизацией Левиафана», сменой сырьевого феодального уклада на высокотехнологичный неофеодальный. Что выражается, в том числе, -- в покупке «старыми олигархами» «Яндекса». А Пригожин – защитник «податных сословий» (вар. – «глубинного народа»), в его системе «свой-чужой» любая фракция «бюрократического интернационала» в пределе враждебна, вне зависимости от её геополитических приоритетов. С этой точки зрения у главы российского кабмина могут быть вопросы по границам дозволенного для Пекина, но они решаемы. Пригожинские «красные линии» для коммуно-капитализма с Востока представляют более серьезную преграду. Если пофантазировать и допустить возможность «транзита» как непременной составляющей китайской мирной инициативы – то почему бы не рассматривать нынешнее «парное выступление» Пригожина и Мишустина как старт своеобразных «праймериз»? Точнее – такое ощущение должно создаться и у отечественного правящего класса, который дижестивом к пригожинскому интервью получил еще и насыщенную эгалитарными интенциями колонку Константина Богомолова. И у главного внешнего адресата, которым теперь является Китай. Как это ощущение трансформируется (и трансформируется ли вообще) в политическую реальность – зависит от двух коррелирующих между собой факторов. От успешности «челночно-дипломатических» усилий Китая и от (не)готовности России перейти от «соловьевской риторики» к делу, использовав ЯО в украинском конфликте. Пригожин и Мишустин – в этом, пожалуй, их единственное идеологическое сходство– принадлежат к «партии неприменения». Но проблема в том, что хвост далеко не всегда виляет собакой.