Андрей Мельниченко прощупывает политическую почву. В интервью «Форбсу» самый богатый россиянин не просто проводит моральный водораздел между собой и «олигархами первой волны». Поскольку «ускоренное создание новых собственников» вызвало у народа ощущение, что «его обокрали». Следуя логике Мельниченко, репутационно-уязвимая приватизация 90ых – не единичный эксцесс, но яркое проявление импульсивности постсоветской управленческой модели, «когда прохождение важнейших для государства развилок определяется необходимостью реакции исключительно на неотложные проблемы и вызовы». Причём, репликой «вот уже 30 лет разбираемся» миллиардер даёт понять, что и после ухода с политической сцены Бориса Ельцина и его команды ситуация со стратегированием не стала намного лучше. Это претензии намного радикальнее тех, с которыми в последнее время «гастролирует» Олег Дерипаска. Ведь и «Газмяс» (читай – экспансия госкапитализма), и «ростовщичество» банкиров во главе с ЦБ хронологически относятся лишь к последнему 20-летию современной российской истории. А ельцинского периода Дерипаска как бывший член Семьи (причём, в прямом смысле) предпочитает не касаться. И если уж в публичной активности основателя «Русала» некоторые наблюдатели усматривают проявление политических амбиций, то грех теперь не предположить их наличие у Мельниченко. Понятно, что «авто-равноудаление», предъявление доказательств неполучения каких-либо преференций от Кремля – ныне ключевой элемент антисанкционной защиты любого крупного отечественного бизнесмена. Но исключительно для этих целей ссылки на «народные обиды», связанные с приватизацией, или сетования по поводу разрушения системообразующих советских госконцернов (которые потом де-факто восстанавливали Мельниченко и его партнеры) – явно избыточны. А то и вредны, в силу своей «корреляции» с пассажами из путинского послания – про то, как «в разговорах на кухне люди наверняка припомнили и приватизацию 90-х годов, когда предприятия, созданные всей страной, уходили за бесценок». Зато у той весьма многочисленной части российской аудитории, которая по-прежнему страдает от пост-приватизационного травматического синдрома, но не готова к новым революциям и «раскулачиваниям», «бархатный эгалитаризм» 51-летнего сырьевого магната вполне может встретить и понимание, и поддержку. И случись ненароком внутрисистемный клинч или перейди капитализированные СВО «атомизированные игроки», вроде Евгения Пригожина, «точку невозврата», Мельниченко имеет ненулевые шансы стать олицетворением запроса на «третью силу». Тем более, при наличии у него столь важного в нынешних реалиях козыря, как прочные связи с элитами «глобального Юга».