Политех, как и Третьяковку, тоже можно считать «эхом» Крымской войны. В одном случае «репутационные» инвестиции купцов-старообрядцев (к тому же, по версии Галковского, связанных с Британией) помогали вернуть Россию в европейский культурный контекст. В другом – ученые и новоиспеченные промышленники пропагандировали технологическую модернизацию, необходимость которой доказала не слишком удачная для империи кампания. Вряд ли исторические параллели и «рифмы» уместны в свете перехода Третьяковки под контроль «партии Совбеза», а Политеха – к Ковальчукам. Скорее, уже логичнее это расценивать как ещё одно подтверждение патрушевско-ковальчуковского альянса. Но так же поспешными представляются и выводы о неизбежных теперь «заморозках» для сферы популяризации культуры и науки. Коль скоро её флагманские учреждения оказались под патронажем «ястребов». Точнее – подобный сценарий был бы наихудшим с точки зрения решения тех задач, которыми, по всей видимости, обосновывались соответствующие кадровые перестановки. Причём речь идёт не только и не столько об абстракциях вроде «укрепления и суверенизации научного и культурного потенциала». Тогда выбор наименее рационального подхода был бы более чем вероятен. Но скорость и условия сближения с Китаем существенно ограничивают сторонникам «инквизиционных форматов» пространство для манёвра. Чем меньше в стране будет возможностей для непредвзятого интеллектуального поиска -- тем меньше она сможет производить уникального «товара», который нельзя заместить на других рынках. А следовательно, тем меньше у Пекина будет поводов сохранять гарантии, на которые так рассчитывают в Москве.