Рокфеллеровское «преобразующее инвестирование» всё больше претендует на то, чтобы стать основой новой версии российского общественного договора. В нулевые бизнес должен был поделиться рентой с «вертикалью власти» и таким образом обеспечить обществу долгожданную стабильность. После 2014-го – вложиться вместе с государством в финансирование экономического роста, чтобы компенсировать посткрымское сокращение иностранных инвестиций и остановить обнищание населения. Теперь предпринимателям предлагается взять на себя значительную часть социальных издержек, тем самым предупреждая неконтролируемый рост дефицита уже перманентно военного бюджета. Вряд ли случайно свои предложения по очередному «рестайлингу» национальной политэкономической модели Путин если не впервые озвучил, то развернул и конкретизировал меньше чем за неделю до приезда Си Цзиньпина. Impact investing «по заветам Рокфеллера» и концепция «общего процветания», провозглашенная китайским лидером, сильно различаются по степени добровольности и осмысленности при распределении доходов. А апеллирование к дореволюционному авторитету предпринимательского класса, очевидно, призвано было ещё и на символическом уровне подчеркнуть готовность сделать «шаг вправо» от главного геополитического партнера. Даром что КНР – изначально производная социального проекта, победившего как раз потому (в немалой степени), что у капиталистов Российской империи не очень получилось с «преобразующим инвестированием». В свою очередь, это их историческое фиаско – отложенный побочный эффект крестьянской реформы, не слишком успешной попытки «капиталистической» модернизации, призванной устранить те недостатки госустройства и экономического уклада, которые помешали победе в Крымской войне.