Лучшего подарка своему сокурснику и покровителю Дмитрию Медведеву глава Минюста Константин Чуйченко придумать не мог. Зачисление Максима Галкина в «иноагенты» ожидаемо спровоцировало острую и жёсткую реакцию его «венценосной» супруги. И в свете пугачевского демарша также ожидаемо отошли на второй план славословия (или проклятия) в адрес Евгения Пригожина, чуть было не ставшего в общественном сознании новым кандидатом в «силовые преемники» Но «институциональный» эффект здесь не менее болезненный, чем медийный. Алла Пугачева – один из давних и немногих из ныне здравствующих кумиров «глубинного народа». И, что важно, -- отнюдь не только законопослушной его части. Сложно найти крупного «авторитетного бизнесмена», который не являлся бы поклонником «примадонны». А ведь без поддержки таких персон пригожинские планы по задействованию «тюремного ресурса» вряд ли удастся реализовать в полном объёме. Иными словами, добровольно-принудительная политизация Пугачёвой существенно ограничивает свободу манёвра и системным, и квази-системным «тяжеловесам». Исключение представляет разве что зампред Совбеза, чья нынешняя позиция во властной иерархии позволяет лишь укрепляться на фоне ослабления и тех, и других.