В «пионерской» истории примечательно одно совпадение, которое, возможно, не является случайным. Впервые о создании массового детского движения в Советской России (ещё не в СССР) заговорила Надежда Крупская, выступив в 1921 году с докладом «О бойскаутизме». Иными словами, жена большевистского вождя предложила соратникам взять пример с британского, вполне себе империалистического и квази-милитаристского, изобретения. Кстати, классические скауты появились в Российской империи после того, как в 1910-м Николаю II прислали из Лондона книгу основателя скаутского движения Баден-Пауэлла. В действиях Крупской никто, разумеется, не усматривал идеологической диверсии. Но не только из-за статуса коммунистической «первой леди». В марте того же, 1921-го, Британия стала первой крупной капиталистической державой, подписавшей торговое соглашение с правительством большевиков. И тем самым – де-факто «благословила» НЭП, переход к которому был провозглашён на X съезде РСДРП (б) за два дня до судьбоносного лондонского вояжа наркома внешней торговли Леонида Красина. В этом смысле появление «красных скаутов» могло символизировать не столько мобилизацию подрастающего поколения для продолжения войны со всем классово-чуждым миром, сколько, наоборот, некое примирение с ним. И даже -- готовность «советизировать» передовые «империалистические» разработки. Тем экзотичнее выглядит идея в том или ином виде возродить пионерию сегодня, когда Россия вступила в очередной, жёсткий (хотя и едва ли классовый) конфликт с Западом. А родина скаутского движения – самый активный и агрессивный участник антироссийской коалиции.