В непоэтическом наследии Алексея Улюкаева наиболее примечательно (не путать с хайповыми «поисками дна») -- предложение стимулировать экономический рост за счёт «сохранения тенденции стагнации потребления».
Или проще говоря – ограничения реальных доходов населения.
Сегодня такая идея противоречит «генеральной линии» едва ли не сильнее, чем 6 лет назад, когда Улюкаев её высказал, ещё не получив «сечинские колбаски».
Более того, именно отсутствие драматических изменений в качестве жизни российский граждан, несмотря на масштабные санкции, превращается в главный имиджевый актив Кремля на фоне СВО.
Отсюда и очевидное укрепление аппаратных позиций Набиуллиной, Орешкина и даже Решетникова, до 24 февраля -- излюбленного «министра для битья».
Но проблема в том, что нынешнее сравнительное благополучие обеспечивается профицитным бюджетом и доходами от сырьевого экспорта.
С учётом неизбежного роста расходов на социалку, оборону, многомиллиардных вложений в восстановление Донбасса, возможности казны нельзя назвать безграничными. Особенно, в свете налоговых льгот для IT и предприятий, ориентированных на внутренний рынок
И тем более призрачно экспортное благополучие – в условиях нарастающего прямого санкционного давления, транспортной блокады и стремления покупателей из «дружественных стран» увеличивать на этом фоне свои дисконты.
В то же время, развитие экономики уже, что называется, без ложного пафоса, становится вопросом выживания.
Без иностранных инвестиций, при тающих госавуарах единственный ресурс для успешного импортозамещения и выхода из тотального технологического пике – прибыль самих компаний.
А здесь и возникает та самая улюкаевская дилемма.
Либо – повышение зарплат, выплата дивидендов и impact investing a-ля Белоусов.
Либо – модернизация производств и финансирование НИОКР.
По большому счёту, речь идёт о снятии с бизнеса добровольно-принудительной миссии помогать «верхам» обеспечивать спокойствие «низов».
Т.е. – о денонсации пост-юкосовского пакта между властью и капиталом.
При этом не стоит думать, что владельцы заводов и арестованных Западом пароходов, тем самым, возвращаются в светлое олигархическое прошлое.
В отсутствие сколько-нибудь заметных экономических прорывов в среднесрочной перспективе на кону окажется уже не свобода отдельных представителей «предпринимательского сообщества», а сохранение его как класса.
Вполне возможно, что кто-то из РСПП (как бы не сам Шохин) предложил Путину новую сделку с более высокими ставками.
А улюкаевское УДО –косвенный признак согласия Кремля на такую игру.
