Чем больше риторики «красных линий» во взаимоотношениях России и НАТО – тем скорее в двойке самых популярных министров (Шойгу и Лаврова) будет увеличиваться разрыв в пользу шефа военного ведомства. Социологических данных, подтверждающих (или опровергающих) данную гипотезу нет, поскольку ВЦИОМ и ФОМ пока не публикуют свежие результаты опросов по доверию политикам. Возможно, -- как раз из-за очередного «рейтингового» триумфа главы Минобороны. А такие цифры – сами по себе повод не только для выводов, но и для решительных действий. Многие наблюдатели не без оснований отмечают, что гарантии безопасности, которых Путин добивается от НАТО, -- это ещё и условие (не достаточное, но необходимое) «транзита». При этом, если ориентироваться на «глас народа» -- то наиболее вероятным кандидатом в «преемники» является Шойгу. С другой стороны, Казахстан показал уязвимость «транзитного» сценария, когда во-первых, отсутствует сколько-нибудь заметный поколенческий сдвиг (элиты скорее воспримут нового президента как временную фигуру), а во-вторых – у «престолонаследника» имеется связь с предыдущим нацлидером. Ведь Шойгу – такой же отчасти «ельцинский», как Токаев – отчасти «кунаевский». Хотя, конечно, Путин по отношению к своему предшественнику и «политическому отцу» поступил намного корректнее, нежели Назарбаев – по отношению к Кунаеву. Есть, впрочем, у событий в Казахстане геополитический аспект, играющий на руку амбициозному министру обороны. Точнее – его сибирскому мега-проекту. Чем менее устойчив и предсказуем крупнейший центрально-азиатский сосед – тем важнее демографическое и технологическое укрепление граничащего с ним системообразующего российского макрорегиона. Правда, развивать Восток, воюя или даже просто, меряясь дивизиями, на Западе, -- невозможно ни с финансовой, ни с персональной точек зрения. Пока страна остаётся в режиме «предчувствия горячей войны», Шойгу не стать «генерал-губернатором всея Сибири». Иначе подобную «смену коней» не поймут ни сограждане, ни «партнёры».