Создание пантюркистской идеологической вертикали, – госсекретарь Карин и министр информации Умаров, -- такой же символический жест, как и переименование столицы Казахстана в честь Назарбаева. Только тогда, в 2019-м, «целевой аудиторией» были «елбасы» и его окружение. А теперь – «низовые» националистические радикалы и все те ключевые зарубежные контрагенты, которые опасаются усиления российского влияния в РК. Благо ажиотаж, который получение Умаровым министерского портфеля ожидаемо вызвало у патриотических инфлюэнсеров Рунета, сделал для опровержения тезиса «Токаев – вассал Москвы» не меньше, чем спешный вывод войск ОДКБ. Другое дело, что самый драматичный момент той части истории Казахстана, которую с известной точки зрения можно охарактеризовать как «колониальную», связан не с царскими, а с советскими временами. Конкретнее – с коллективизацией, вынудившей многих казахов (включая, кстати, и токаевскую семью) покинуть родину и стоившей республике примерно половины 5-миллионного населения. Сам Токаев дипломатично (и вполне обоснованно) подчёркивает, что к этой трагедии «русский народ не имеет никакого отношения». Но если исходить из того, что виноваты не люди/нации, а идея, – стремление построить справедливое общество, ликвидировав частную собственность, -- «левый поворот» и, тем более, призывы к «раскулачиванию олигархов» оказываются концептуально (если не этически) уязвимыми. Конечно, никто не отменяет «риторику золотой середины». Но чем больше геополитические «авансы и долги» влияют на социально-экономическую конъюнктуру – тем сложнее подменять реальные результаты «словесными интервенциями» и безболезненно лавировать между «национализмом» и «социализмом».