Для петрократии «транзит» сам по себе не настолькг опасен, как совмещённый с «энергопереходом». Резкое подорожание сжиженного углеводородного газа (СУГ) , спровоцировавшее квази(?) - революцию в Казахстане, обусловлено не дефицитом топлива как таковым, но, с одной стороны, — стремлением местного нефтяного лобби в кратчайшие сроки монетизировать все свои «транзитные» бонусы. А с другой — необходимостью Акорды выплачивать сырьевые «роялти за невмешательство» европейским, турецким и китайским интересантам. Чтобы удовлетворить аппетиты всех «волков» и хоть как-то купировать недовольство «овец», —например, в результате тотального «ухода» пропана и бутана на экспорт, —токаевские технократы из Минэнерго решили отпустить внутренние цены на топливо. Можно сетовать (и справедливо) на недостаток должной предварительной подготовки населения к столь непопулярным мерам. Но в отсутствие внутриэлитного консенсуса никакая PD-профилактика не сработает. Российская история с QR-законопроектами —лишнее тому подтверждение. Между тем, Токаев явно неслучайно в сентябре 2021-го (когда топливный кризис в республике уже вошёл в решающую фазу, но ещё не перерос из отраслевого в социально-политический) назначил министром энергетики бывшего главу Минэкологии Магзума Мирзагалиева. Обновление и, если угодно, «озеленение» ведомственного руководства для казахстанского сырьевого олигархата должно было стать сигналом. Точнее —оно таковым и стало. Только, вместо приглашения к компромиссу в свете неизбежности «зелёной повестки», энергетические демарши президента и его креатур были восприняты как повод для перехода в контраступление. При этом нельзя сказать, что сырьевики в итоге выиграют. Даже окончательный снос режима едва ли отменит необходимость отказа от «углеводородного уклада». Сколь бы «демократизированной» или вестернизированной ни была петрократия, в эпоху «энергоперехода» она не будет восприниматься Западом как абсолютно лояльная. Хотя бы в силу своей политэкономической модели.