Пока Джо Байден делал громкие заявления, играя на тонкой морально-лингвистической грани между «killer» и «murderer», в самих США затормозила главная за последние 30-40 лет машина легального передела собственности – индустрия кредитованных выкупов (LB0).

Её ключевые операторы – фонды прямых инвестиций – столкнулись, с одной стороны, с растущими на фоне биржевого бума запросами вкладчиков.
А с другой – с последствиями трамповской фискальной реформы, резко ограничившей получение налоговых вычетов на обслуживание корпоративных долгов. Ведь именно эта «поблажка» в своё время спровоцировала бум LBO, позволяя увеличить прибыли инвесторов, использовавших кредитный рычаг.

Не так уж неправы те, кто утверждает, что эту смену хозяев корпоративной Америки де-факто оплатили налогоплательщики.
В связи с чем, например, отечественные залоговые аукционы 90ых вполне можно назвать «LBO по-русски».
И вообще, «варвары с Уолл-Стрит», в конце 80ых потеснившие старую корпоративную элиту США, стали не только прототипами «звёздных» персонажей Голливуда, вроде гировского Эдварда Льюиса из «Красотки», но и ролевой моделью для консолидаторов национальных богатств с развивающихся рынков.
Прежде всего – постсоветских.

Именно доминирование подобных игроков оставляло «окно» дли компромисса.
Как бы ни была остра конкуренция между политиками, экономические бенефиты распределялись в конфликтующих странах акторами «одной крови».
Не суть важно, кто это – фондовые управляющие, олигархи или руководители госкомпаний.
Корпорация «Россия» сама по себе построена по типу фонда прямых инвестиций (не путать и не отождествлять с фирмой Кирилла Дмитриева, которая является в данном случае лишь одним из элементов). С закреплением активов за соответствующими «портфельными менеджерами».

В этом смысле будущее российско-американских отношений зависит не столько от того, как далеко зайдёт «обмен любезностями» между лидерами, сколько от того, произойдёт ли в США очередная замена механизма управления собственностью.
И дело даже не в том, что в России нет своих экосистем, которые могут заменить фонды прямых инвестиций.
Просто первые, в отличие от вторых, нацелены на тотальную зачистку конкурентов, не приемля никакой кооперации.