Выступлением на Давосском онлайн-форуме Путин фактически солидаризировался с ротшильдовско-ватиканским проектом «инклюзивного капитализма».

Но российская политэкономическая модель, скорее, ближе к его китайской «коммуно-капиталистической» альтернативе.
Правда, с той существенной разницей, что ЕР – не КПК и основа «управляющего модуля» вовсе не партийно-идеологическая.

Данный момент может оказаться определяющим, если давосские декларации не окажутся сугубо для внешнего пользования.
Точнее – если нынешние «навальные» протесты тоже будут рассматриваться, в том числе, и сквозь призму «постковидных», повсеместных и системных социально-экономических проблем, из-за которых, по словам Путина, у людей появляются причины «быть недовольными».

С учётом отечественной специфики национализация (а не огосударствление) ренты становится не таким уж фантастичным сценарием для снижения градуса общественного недовольства и повышения (возникновения) инклюзивности.
Например, посредством передачи контрольных пакетов ключевых госкомпаний в ПФР и/или использования ФНБ для кратного увеличения бюджетных мест в вузах.

Неизбежное следствие такого развития событий – демонтаж ресурсной монополии политической и экономической бюрократии.
Насколько в этом случае будет велика угроза суверенитету, -- а значит, и перспективы получения благословения на «перестройку 2.0», -- в немалой степени зависит от степени заинтересованности западных элит в подключении России к «инклюзивному» проекту.