При всех различиях белорусских протестов и нынешней войны в Карабахе у них есть одно немаловажное сходство.
В обоих случаях у России появляется возможность лучше «прикрутить» союзника, до сих пор делавшего ставку на многовекторность.

Но если поддержка Лукашенко ухудшает взаимоотношения Москвы с Западом, мешая вырваться из объятий Китая, то помощь Пашиняну, наоборот, способна мотивировать на сотрудничество как раз наиболее «антироссийскую» часть западной элиты.
В известной степени это может стать решением «проблемы Байдена».
Поскольку демократы намного теснее связаны с армянским лобби, чем республиканцы.
Что, в свою очередь, обусловлено не только заинтересованностью последних и их ключевых спонсоров в энергетическом сотрудничестве с Турцией, но и исторической близостью «партии осла» к британской короне. А для Лондона «Второй Рим» всегда представлял едва ли не более серьёзную проблему, чем «Третий».

Неслучайно, Галуст Гюльбенкян, ставший самым влиятельным армянским бизнесменом ушедшего столетия, благодаря участию в консолидации нефтяных авуаров Османской империи, ещё в 1902 году принял британское подданство.
А в свете модных «эколого-политических» трендов и соответствующей байденовской риторики весьма показательно июльское присуждение Фондом Гюльбенкяна €1-миллионной премии Грете Тунберг.
При этом в 2019-м были проданы последние гюльбенкяновские углеводородные активы, управлявшиеся компанией Partex.

Такой курс на «чистую энергетику» и спонсорство её адептов сильно диссонирует с «энергетической геополитикой» Эрдогана, для которого доступ к крупным месторождениям и контроль над важнейшими нефтегазовыми коридорами (достаточно проанализировать причины активности Анкары в Сирии, Ливии и Восточном Средиземноморье) превратились в основные элементы «нео-османского проекта».
В этом смысле президент Турции, по иронии судьбы, действующий в первоначальной логике Гюльбенкяна, -- в равной степени и конкурент, и союзник Трампа. Ведь нынешний хозяин Белого Дома пытается «сделать Америку великой» тоже за счёт доминирования на рынке углеводородов.
А конфликт в Карабахе, таким образом, превращается в отголосок противостояния двух геополитических концептов – «сырьевого» и (условно) «цифрового».

Для России данная дилемма стоит не менее остро, чем для её «партнёров».
Поэтому, исходя из среднесрочных последствий и влияния на внутриэлитные расклады, Пашинян может обойтись Москве едва ли не дороже, чем Лукашенко.