Худой мир и добрый para bellum: к годовщине русской ноты Наполеону.
#Сегодня_в_прошлом

208 лет назад, 27 апреля 1812 года, французскому императору Наполеону вручили ноту русского императора Александра I с требованием поумерить воинственные имперские аппетиты.

Через пару месяцев началось наполеоновское нашествие «двунадесяти языков» на Россию.

Значит ли это, что русский ультиматум спровоцировал Бонапарта на войну, а так-то он белый и пушистый? И что надо было сидеть тихо и не будить лихо?

Нет.

Тильзитский мир 1807 года (вынужденный, признаться, для России) к тому времени себя уже исчерпал. Вторжение в Россию объективно оставалась для Наполеона безальтернативным продолжением его европейской политики. И сомнений в неизбежности не было ни в Париже, ни в Петербурге.

Casus belli был и так готов, para bellum и так взведён.

Заискивать перед агрессором, умиротворять его послушанием и уступками — это не способ остановить агрессию. Наоборот: в таких обстоятельствах именно покорность провоцирует войну, а не проявление силы. Даже если враг представляется чудовищно сильным.

А именно таким — чудовищно сильным и беззаветно амбициозным — и был Наполеон. Как через 100 с лишним лет — Гитлер.

И перед лицом такой угрозы надёжнее всего быть самим собой — мощным и упрямым государством. Иметь свой para bellum.

У России это оба раза получилось: победить силу не умиротворением, а ещё большей силой.